пятница, 24 апреля 2009 г.

Д. Логан и X. Молоч. The City as a Growth Machine

J. Logan, H. Molotch. The City as a Growth Machine// Urban fortunes. The political economy of space. Berkely: University of California press. 1988.

Город, как механизм (машина)  развития


Перевод В.В. Вагина

Традиционные исследования городской жизни имеют очень незначительное касательство к деятельности местных элит, определяющих структуру землепользования, общественного бюджета, городской общественной жизни Это не характерно и для социальных наук города, являющихся рыночным продуктом, способным обеспечивать благополучие и власть его владельцам. Это могло бы послужить объяснением тому, почему некоторые люди проявляют живую заинтересованность в определенном порядке городской жизни.

Исследования местной элиты сводятся к вопросу "Кто правит7". Распадается ли политически активное население на группы, преследующие различные интересы, и конкурирующие между собой, или они являются членами скоординированной олигархии. Эмпирическое свидетельство наглядного раскола общества (споры по общественным проблемам), воспринимаются как плюралистическая конкуренция. (Банфилд, 1961, Дал, 1961) . Для поддержки альтернативной точки зрения используются символы согласия, как, например, членство в добровольных политических группах .

Мы уверены, что вопрос "Кто правит'.'" задается в связи с другим равным по значимости первому вопросу "Для чего9". В то же время есть вопрос, который постоянно способствует возникновению консенсуса между местными элитарными группами и отделяет их от людей для которых город является местом жительства и работы. Это вопрос роста. Многие люди рассматривают чгород как механизм развития. Желание людей развивать свой город вызывает консенсус самых широких элитных групп, взгляды которых могут расходится по многим другим проблемам. Таким образом, несогласие по некоторым, может быть даже самым общественно значимым вопросам, совершенно не обязательно должно означать фундаментальное разобщение, равно как и изменения количества и разнообразия актеров на сцене не могут повлиять на основной ход событий, не имеет зачения даже то, что элите часто не удается достичь целей, играя в одну и ту же игру в различных местностях. Отмечаются случаи, когда элита неизбежно проигрывает, независимо от прилагаемых ею усилий.

Хотя элитные группы могут различаться в зависимости от избранной ими стратегии успеха, они тем не менее достигают консенсуса в целях устранения любого альтернативного видения или значения. Этому консенсусу грозит распад только при довольно экстраординарных обстоятельствах.

При всем плюрализме, обнаруженном Банфильдом в Чикаго (1961) , он вовсе не нашел того, что идея развития была плоха. В действительности, он выявил разногласие, например, о том, где разместить конвенции. Предмет спора заключался скорее во внутреннем распределении направлений развития. В своих исследованиях городов по обеим сторонам южной американской границы Д. Антонио (1970) удалось выяснить, что когда "знатоков" сообщества просили назвать самые пасущие проблемы их городов, они отметили проблему снабжения водой, которая по их мнению, была необходима и для фермерского хозяйства, и для развития городской сферы. Уитт (1982 ) обратил внимание на то, что в ходе формирования транспортной политики в Калифорнии, элитные группы здесь тщательно продумали не только предполагаемые для себя посты, но и также определили суммы денег, которые должен был кажый из них внести за победу определенной инициативной компании. Так элиты объединились на почве заинтересованности в развитии инфраструктуры.

Аналогично, Хантер отмечает единение элит в Атланте в своем первом классическом исследовании и в повторном 20 лет спустя. В своих исторических записках о Далласе и Форт Уорте Мелоси (19S3) он пишет, что "политическая власть в Далласе и Форт Уорте типично сконцентрирована в руках людей более всего желавших и способных поддерживать развитие и экспансию". Наконец, даже ученые, ориентированные на экономическую проблематику Берри и Казарда (1977) заметили: "Если в прошлом урбанизация была подчинена каким-либо сознательным общественным целям вообще, то , с одной стороны все это стимулировало развитие ради развития, с другой стороны, обеспечивало общественные работы и программы поддержания общественного благополучия, инициатором которых был частный интерес", и даже Хаули (1950) отходит от своей экологической схемы, чтобы заметить, что "конкуренция совершенно очевидна... в борьбе за создание благоприятных условий для транспортной системы, коммуникаций и других видов услуг". Конкурентная борьба, кроме того, что она оказывает влияние на события, происходящие внутри города, также воздействует на распределение населения по городам и областям, тем самым обуславливая рост населения в одних и отсутствие в других.

Постоянное лоббирование, манипулирование средствами могут создать источники, имеющие региональное значение при становлении больших городов. Хотя фактически все территории подчинены правилу, действующему повсеместно

Та местность, где выше активность и творчество элиты, может явно превосходить другие. В сравнительном исследовании по 48 сообществам Лион Луоп (1981) установил, что города, в которых проживала элита с высокой репутацией, имели тенденцию к высоким темпам роста. Это может означать, что активная элита стимулирует рост, или что бурный рост вдохновляет элиту на активную поддержку своих достижений. Хотя мы подозреваем, что обе перспективы действенные, мы все же должны подчеркнуть, что активность .предпринимателей есть и всегда была решающей силой в оформлении городской системы, включая периоды подъема и спада ее развития.



Механизмы (машины) развития в истории СШA


Роль механизма роста, как движущей силы развития города в США была очень важна в истории этой страны. Документально это ярче всего прослеживается в истории американских городов 1S-19 веков. В действительности, хотя историки отмечают насколько типов оппозиции капиталистической организации (например, профессиональные союзы и движение уобли), существует крайне мало свидетельств сопротивления динамичному развитию городов в США в прошлом. Оглядываясь назад, мы явно извлекаем пользу из материалов того времени, "когда   с гордостью была провозглашена заинтересованность в личном и общественном процветании", творцы и строители городов использовали все имеющиеся ресурсы, включая политические, позволяющие обеспечить будущее того или иного места. "Живой дух конкуренции" западных регионов, по мнению Бурстина, (1965) был в большей мере " соревнованием между сообществами", чем среди людей. Иногда "сообщества" представляли собой просто наделы земли, которым присваивались названия городов. Уэйд (1959) назвал их "бумажными деревнями" От их имени принимались правительственные действия. Конкуренция между ними была прежде всего конкуренцией элитных групп.

Сообщества конкурировали с целью привлечения федеральных земельных служб, колледжей и академий для создания арсеналов и тюрем, как средств стимулирования развития. Такие проекты для многих местностей служили единственным фактором, позволяющим им вытеснять менее сильных соперников с равными природными и географическими возможностями. Другая важная сфера борьбы также зависела от принимаемых правительственных решений и финансирования. Развитие транспортной инфраструктуры, позволяло конкретной местности иметь лучший доступ к сырью и рынку. В начале были предприняты многочисленные попытки использования государственных и федеральных средств связать города и водные пути через каналы, затем принимались меры по субсидированию  и управлению участками железной дороги.

Люди, занятые градостроительством, часто отличались "абсолютной верой" . Один историк характеризует их как людей "амбициозных, выдумщиков с богатым воображением". Эти основатели городов были заняты манипулированием мест в зависимости от их стоимости. Чаще всего их занятием были недвижимость и банковское дело. Даже и те из них, кто первоначально практиковал медицину, фармацию. Их профессиональные роли стали побочным занятием: "Врачи превратились в купцов, священники- в банкиров, юристы- в предпринимателей." Особенно тогда, когда фартуна зависела от развития города, элитный раздел труда был всеобъемлющим, а "навыки специализации вновь утрачивали свою важность".

Строительная деятельность для многих предпринимателей из приграничных городов стала своего рода трамплином в укрощении американской строптивости. В 1959 г. Уэйд отмечал, что города, возникшие на Западе, функционировали как рынок, финансовая и административная системы, что позволило заняться исследованием сельской местности,

Завоевание Запада, осуществляемое через махинации "городской границы", было связан с координацией усилий по получению дохода с недвижимости. В распоряжении лидеров города "имелся оригинальный набор инструментов политической и экономической власти", используемый в целях достижения целей при строительстве городов и регионов, в которые делались инвестиции

Возможно, самым захватывающим примером городской изобретательности мог служить Чикаго Уильяма Оджена. Когда Уильям приехал в Чикаго в 1835 г., его население составляло около 4 тысяч . Ему удалось стать мэром города, заняться развитием железной дороги, взять в собственность большую долю недвижимости. Как организатор и первый президент Юнион Пасифик в сочетании с другой деятельностью он смог превратить Чикаго в центр пересечения дорог Америки и таким образом, доминирующую метрополию Среднего Запада.

Чикаго превратился в место пересечения дорог не только потому, что находился в центре (другие местности тоже находились в "середине" ), но и еще потому, что небольшая группа людей, возглавляемая Одженом, в буквальном смысле обладала властью, чтобы заставить дороги пересечься в нужном месте. Оджен вспоминал о том, как осуществлялась одна из сделок с недвижимостью : "Я купил за 8 тыс. долларов то, что 3 года позже смог продать за 3 млн. долларов." Бурстин говорит, что история Оджена повторилась тысячу раз по всей Америке.

Тенденция использования земли и власти в целях делания денег была открыта в Америке в 19-м веке, но она не прекратила свое существование до сих пор. Развитие Американского Среднего Запада было лишь одним особо отмеченным (и празднуемым) моментом процесса в целом. Другой из удивительных примеров дальше на Запад и более поздний по времени - это быстрое развитие Лос Анжелеса. Явление совершенно аномальное, так как здесь отсутствовали "естественные " черты, характерные для развития города, а именно: отсутствие централизации, гавани, пересечения транспортных путей и даже водоснабжения. Фактически развитие Лос Анжелеса как выдающегося города на Западе, его превосходства над соперниками Сан-Диего и Сан-Франциско, может быть объяснено только блестящей победой человеческой изобретательности над, так называемыми, лимитами природы. В основном развитие западных городов связано с их доступом к железной дороге. Так, завершение строительства первой континентальной железной дороги в Сан-Франциско обеспечило раннее лидерство города над другими городами. Можно утверждать, что именно железная дорога сыграла решающую роль в том, что разбогатели представители высших сословий, обладающие недвижимостью и коммерческими интересами в Сан-Франциско. Это Станфорд, Крокер, Хангтингтон и Хопкинс. Эти люди боялись появления второй железной дороги (южного маршрута), пересекающей страну, так как ее появление могло угрожать инвестициям Сан-Франциско. Сан-Диего со своими естественными портами еше мог соперничать с Сан-Франциско, но Лос-Анжелес, у которого не было сравнительного преимущества всегда оставался в его тени. Следовательно, элита Сан Франциско воспользовалась своей экономической и политической властью, чтобы недопустить становления Сан Диего в качестве   вокзала на южном маршруте.

Конечно, в конце концов Лос Анжелес победил, но здесь снова проявились уловки участников развития города: в интересах Лос Анжелеса удалось сберечь миллионы федеральных фондов на строительство одной из самых больших сегодня в мире гаваней.

В последние годы громадная система федеральных шоссе между штатами, созданная интересами, представляющими города, сыграла на пользу и не на пользу города. Пояснить это можно таким примером: лидеры Колорадо превратили Денвер в центр пересечения автодорог, убедив в 1956 г. президента Эйзенхауера построить дополнительно к этой системе 300 миль с тем, чтобы соединить Денвер с Солт-Лейк Сити недорогим горным маршрутом.  Президент росчерком своего пера устранил перспективы Чейенне, Уоминга по замене Денвера как важного транспортного центра. О роли каналов 19 века напоминает случай с Теннесси Толбигби водным путем, открытым в 1985 г. и драматически изменившем расстояние проплытия на теплоходе до Мексиканского залива для жителей многих городов, расположенных внутри границ. Самый большой проект, построенный за всю историю США инженерным корпусом той страны, проект стоимостью в 2 миллиарда долларов, был подвергнут сомнению в Балтиморе, который из-за этого потеряет портовый бизнес, но этот проект одобрили в Декатуре, Алабаме, Ноксвилле (Теннесси), где ожидалось получение от этого прибыли. Открытие канала сократило на 4/5 расстояние от Чаттануга (Теннесси) до залива, но практически ничего не было сделано для Миннеаполиса и Питгсбурга, которые ранее находились от залива примерно на таком же расстоянии, что Чаттануга, Несмотря на общегородскую шумиху по поводу победы по инфраструктуре, не все выигрывают при реализации данных планов.

При индустриализации Детройта городские власти попытались в большей степени заняться развитием сети коммунальных услуг на незаселенных территориях нежели в тех районах, которые были заселены представителями рабочего класса, хотя последние несли расходы (через налоги) за нововведения. Существовало "предубеждение в пользу спекулянтов и против рабочего класса". Даже великие реформаторы и сторонники урбанизации такие, как мэр Детройта Хазен Пингри, во время работ по изменению стандартной практики финансирования развития поступали так, "чтобы увеличить общую эффективность городской службы быта". "Специалисты по недвижимости и строители были более чем кто-либо вовлечены в процесс строительства", говорит Зунз. Обозревая урбанизацию с 1850 по 1930 гг. Льюис Мумфорд отмечает: "идея о том, что в городе была какая-либо другая цель кроме как привлечь торговлю, повысить стоимость земли, добиться роста, могла прийти на ум какому-либо Уитману, но она никогда не овладевала умами наших сограждан".

Этот консенсус следует еще исследовать, особенно в свете последних достижений урбанизации. Теперь давайте обратимся к описанию того, что является воплощением современной изобретательной машины роста, проанализируем систему ее функционирования; задаче довольно сложной для нашего времени, так как главные участники редко высказываются открыто как это делал г-н Оджен.

Хороший бизнес - климат современности


Борьба за каналы, железные дороги, арсеналы в прошлом веке послужила основой для более сложных и утонченных попыток манипулировать пространством, перераспределять ренту. Такой сплав общественного долга и частной выгоды стал намного менее приемлемым (как в общественном мнении: так и в криминальном суде) ; замена границ сложными городами позволила средствам массовой информации, профессионалам города, политическим предпринимателям обрести важную роль. Теперь механизм роста менее персонализирован, в нем меньше местных героев.

По мере становления систем транспорта и связи на местах, современные города, какправило,   развиваются за счет функционирования    экономики, особенно интенсивного производства.

Экономический рост приводит в движение труд, появляется необходимость в создании вспомогательного производства в сфере услщ^ строительстве жилья, оптовой и розничной торговле ("умножающий эффект") . Современные места различаются по типу экономической базы, которую они пытаются построить (например, производство, исследование и развитие,   обработка информации или туризм).

Но результат неизменно одинаков: более интенсивное использование земли и таким образом, более высокая арендная плата, соответственно, высокая зарплата и прибыль в местный бюджет.

Города находятся в положении, способном оказать воздействие на "факторы производства", которые направляют местное развитие и капитальное инвестирование. Они, например, могут снизить цены на сырье на рынке путем создания портов и аэропортов (используя либо местные субсидии, либо помощь штата или государства). В конкретной местности могут быть сокращены корпоративные затраты через политику сохранения чистоты экологии, обеспечения норм здравоохранения, налогообложение. Трудовые затраты могут быть косвенно снижены путем перевода работников с хорошей зарплатой на более низко оплачиваемую работу, а также прибегая к помощи полиции для сдерживания процесса создания различных объединений. Законы морали могут меняться. Например, легализуется употребление спиртного или разрешаются азартные игры с целью развития туризма или какого-либо общего бизнеса. Возросшая стоимость коммунальных услуг, вызванная новым витком развития, может быть порождена, как это обычно и случается, скорее обществом в целом, а не теми людьми, кто ответственен за "излишний" спрос. Программы финансирования на федеральном уровне могут быть обращены на решение таких проблем как дешевое водоснабжение; осуществляется манипулирование государственными агентствами для субсидирования страховых ставок; местные политические объединения могу простить налоги на собственность бизнеса, самые различные государственные учреждения (университеты , военные институты) выступают в роли рычагов дополнительного развития путем гарантирования наличия квалифицированного труда, розничных заказчиков, ближнего рынка для подрядчиков, в некоторых аналитических целях совершенно не принимается во внимание то обстоятельство, что ряд таких факторов имеет очень малый вес при принятии общих местных решений (хотя некоторые , конечно, играют важную роль, другие дебатируются), уже сама возможность оказывать влияние сказывается на росте активности людей в данной местности, вопросы такого характера не сходят с повестки дня. Флорида, следуя инициативе Санкт-Петербурга, первого города, где был нанят агент прессы для освещения темы развития города, фактически все большие городские поселения прибегают к услугам экспертов для привлечения инвестиций извне. Город Диксон (Иллиной) пришел к налаживанию систематических контактов со своими бывшими жителями, которые были в состоянии оказывать помощь (20 тысяч людей). Им был предложен гонорар до 10 тысяч долларов за привлечение корпоративных инвестиций в их бывший родной город. То есть можно сказать: каждый город пытается создать "хороший деловой климат", составляющие его хорошо известны в строительных кругах и более того закодированы в "официальные списки" для каждого региона. Широко используется ранжирование типов бизнес-климата  (по Фантусу).   В его основе  лежат факторы:  налогообложение,    трудовое  законодательство, выплаты по безработице, масштаб правительства, сумма задолженности (Фантус присваивает Техасу № 1, а Нью Йорку -№ 4S). В 1975 году исследовательский совет по промышленному развитию, в который входили корпоративные руководители ответственные за принятие решений, провел исследование среди членов Совета. В этом исследовании Штатам соответствовали определения : "кооператив", "индифферентный", "выступающий против развития". Интересно, что результаты данного исследования совпали в большой степени с данными расстановки по местам, которую провел Фантус в том же году.

Любое издание крупного делового журнала содержит рекламный материал самых разных типов местностей (включая страны в целом). Эти публикации преследуют цель показать себя с привлекательной для бизнеса стороны, рассмотрим несколько примеров объявлений из Business Week (от 12 февраля 1979 г.): "Нью-Йорк открыт для бизнеса. Никакой другой город в Америке не создает большего финансового благоприятствования для развития или размещения...".     Реклама                 штата

Луизиана: "природа сделала это совершенным. Мы   сделали это прибыльным делом."

На другой странице мы находим заявление о том,что "Северная Ирландия работает" и рабочая сила здесь отличается преданностью компании, производительностью, эффктивными трудовыми отношениями". Джорджия замечает: "Правительству следует стремиться к улучшению условий для бизнеса и не мешать этому процессу".

Атланта обращает внимание на то, что как "город без предела" он знает, "как получить людей...", затем детально описывает транспортное преимущество штата в бизнесе. Некоторые места дают описание атрибутов, характеризующих сильный жизненный, стиль руководящих кадров и работников-профессионалов (таких показателей нет в таблице Фантуса): таким образом, ряд городов стирают впечатление художественно утонченных. Ни одно из рекламных объявлений в этом номере (и мы подозреваем в любом другом) не показывают рабочих, живущих в хороших домах или оказывающих влияние на условия труда.

Культурные составляющие чрезвычайно важны для хорошего бизнес климата. Здесь не должно быть насильственного класса или этнического конфликта. Рубин (1972) отмечает, что расовая конфронтация среди водителей школьных автобусов иногда выглядела как угроза экономическому развитию. При хорошем бизнес климате наблюдается достаточное спокойствие и здоровье рабочей силы, это логическое обоснование стояло за многими программами здравоохранения и взаимоотношений на рабочих местах. Другими словами, труд должен "воспроизводится" , но только при условиях менее всего нарушающих схему местного развития.

Вероятно, местная общественность более всего должна приветствовать идеологию развития без системы ценностей и поддерживать ее. Подобное общественное отношение дает заверение инвесторам, что конкретная привлекательность местности будет в дальнейшем находить поддержку среди политиков. Идея заключается в объединении гражданской гордости с целями развития, увязывание экономических и общественных выгод из развития в целом и развития местной территории. Возможно, исходя из некоторой осведомленности об этом, элитные группы поддерживают местный патриотизм масс. По Бурстину, конкуренция среди городов "помогла создать дух предпринимательства, ровно как дух предпринимательства помог создать города. В городах 19 века основное соперничество за каналы и железную .'дорогу происходило в рамках политических баталий, в ходе которых отстаивались общественные выгоды, но не частные. С появлением новых технологий простые люди были ввергнуты в соревнование различных местностей : в основе этой борьбы лежало стремление превратить свой собственный город в-новый "перекресток" или по меньшей мере в станцию на пути следования. "Споры о транспорте" , как пишет Шрайбер (1962), "возвысили сознание городского сообщества и обострили чувство гордости за свой город (во многих западных городах)".

Тема развития прослеживается в знакомстве с культурой местности. Школьников учат рассматривать историю своей местности как серию прорывов в экспансии экономической базы своего города и региона, отмечая при этом многочисленные успехи то в одном виде производства, то в другом. То ест выражаясь более обще: рост населения равняется прогрессу местности. Гражданские организации спонсируют материалы на темы величия власти. Они поощряют общественное празднование, всевозможные мероприятия, в которых название местности используется выгодно и для местных жителей и для посторонних людей. Осуществляется субсидирование разного рода митингов, парадов флотов, распространение материалов о местности в средствах массовой информации , вещание на отдаленные соперничающие территории.  А это один из примеров, иллюстрирующих связь между целями развития и институтом культуры. На территории Лос Анжелеса день Св. Патрика отмечается проведением парадов. Причем в 4-х разных местах, так как ирландские лидеры не могут согласиться на совместное празднование. Источником сложности положения является то, что в каждой местности шествие идет по главной деловой улице, таким образом, именно эта улица становится символом жизни города. Каждая бизнес группа провозглашает парад как свое собственное движение. Здесь появляется и 5-я группа-движение, которая обвиняет вес остальные в том. что они вышли только за тем, чтобы "делать деньги". Разумеется, это отвергается бизнес группами и подчеркивается, что лидер, возглавляющий движение в деловой части города и не ирландец вовсе. Следовательно, даже этнические факторы приобретают особую форму значимости в процессе развития ее конкуренции интересов.

Машина развития, очевидно, поддерживает любые проявления институтов культуры в период обустройства местности. Рантье и их сторонники всегда готовы противостоять культурным и политическим инициативам, не совпадающим с их интересами, и всячески поддерживать усилия по объединению "чувств" сообщества с целями развития данного населенного пункта. Главной идеологической подоплекой здесь является ослабление связи между развитием и ценностным обменом, и одновременно с этим - усиление взаимозависимости между целью развития и улучшением жизни для большинства населения. Мы вовсе не предполагаем, что единственным источником гражданской гордости может служить желание сбора арендной платы; конечно же, люди горды своими культурными корнями, предшествующими становлению механизмов развития. Тем не менее коалиция развивающих факторов мобилизует Данную культурную мотивацию, узаконивает ее, направляет ее в русло движения целей развития.

Политики


Машина роста будет поддерживать лишь некоторых людей как политических личностей. кампании содействия каким-либо акциям, общественные празднования, то есть то, что делает политическую карьеру совершенно необязательно подчиненой желанию человека спасти или разрушить окружающую среду, осуществить репрессивные меры в отношении негров или других групп людей. Наоборот представить им свободу, исключить гражданскую свободу или приложить усилия к ее поощрению. Наделенные законодательной властью политики могут остановить любое из этих начинаний. Подтекстом политики, являющейся предпосылкой к возникновению таких возможностей, служит участие политического деятеля в консенсусе по вопросам развития. Вот почему мы часто наблюдаем, как политики предпринимают меры к тому, чтобы привлечь новый капитал и подержать старые инвестиции. Даже ученый-плюралист Роберт Дал отметил, что как показывают исследование в Нью Хэйвене, если предприниматель готов уехать из сообщества, то "политический лидер скорее всего будет неистово пытаться превратить ситуацию в данной местности в более привлекательную".

Конечно, политики очень отличаются по ряду направлений их деятельности. Такие люди, как мэр Оджен из Чикаго пытаются сами разбогатеть, так как они принимаются за выполнение своих гражданских обязанностей от имени машин роста. Роберт Фолсон, мэр Далласа имеет прямой интерес в более чем 50 местных предприятиях, многие из которых зависят от результатов развития местной экономики. Когда ставился на голосовании вопрос о насильственном присоединении близлежащего города, ему пришлось воздержаться, так как был владельцем 20% его собственности.

Большинство крупных демократических политиков (Гавайи) после победы на выборах на реформистской платформе в 1954г. получили непосредственную выгоду как организаторы проекта развития штата, юристы, подрядчики, инвесторы через принятие соответствующих решений по отводу и использованию земли на предстоящее 30-летие интенсивного развития. Политическая машина никогда не изолировала кандидатов от процесса развития; строители, железнодорожники и другие активисты в течение долгого времени играли очень важную роль в политике боссов.

Хотя смазка всегда способствует вращению колеса, система вполне хорошо может функционировать без всякого "подмазывания" вообще: за исключением тех случаев, когда организуются компании, оказывающие влияние на ход выборов и рассматриваемые как взяточничество. Практически все политики зависят от финансирования частных фирм, предприниматели от недвижимости проявляют особую активность в поддержке кандидатов. В результате кандидат от 2-х партий любой идеологической направленности должен получить признание представителей обеих партий: что обеспечивает ему место в коалиции сил, занятых развитием,

Таким образом, многие хозяева офисов используют свою власть не в целях обогащения себе, а извлечения выгоды для "всего сообщества", т.е. увеличения совокупной арендной платы. И опять-таки, это не мешает политикам напрямую заниматься собственностью и оказывать влияние на деятельность предпринимателя, с которым политик поддерживает особые отношения.

Избранные государственные служащие отличаются по своему пониманию того, каким образом власть может быть наилучшим образом использована для максимизации развития. После тщательного изучения механизма роста в Кливленде Сванстром (1985) сделал выводы о существовании 2-х типов стратегии роста: "консервативной" и "либеральной". Первая приобретает наибольшую значимость в период стальной, особо жесткий, когда отмечается необузданная эксплуатация города, его рабочей силы. Обычно этот период следует за политической моделью "свободной экономики". Программы правительственной интервенции с целью осуществления планирования, народного образования, достижения благосостояния служащих вызывают большое подозрение. Либеральная стратегия механизма роста наоборот признает, что долгосрочное развитие может быть обеспечено открытой поддержкой на правительственном уровне и программами, направленными на умиротворение, кооптирование и заручение поодержкой оппозиции. Это более современная форма идеологии развития.

Некоторые политики, зависимые от места и времени, склонны подчеркивать невезение "нестесненного капитализма", другие предпочитают либеральную версию, аналогом которой в более широком контексте называют "прагматичный государственный капитализм". Эти утверждения нашли очевидное выражение во многих регионах, где внедрялись различные федеральные программы развития городов в послевоенный период. В некоторых особо консервативных регионах (например, Техасе) элиты долго дебатировали меж собой на предмет того, насколько новые схемы развития могут принести скорее больше вреда, чем пользы.

По ряду символических проблем мнение политиков могут также не совпадать, если это касается содержательной стороны их позиций, а также степени, до которой их действительно заботит проблема. Некоторые политики вне всякого сомнения искренне постараются решить свои "дела", другие - заняты циничным манипулированием, преследуя при этом цель получения своей доли при распределении. Иногда их деятельность приводит к положительным результатам. Например, в Оклахоме Сити и Далласе лидеры приняли преднамеренные усилия для предотвращения элементов расизма. Цели либеральной машины роста могут, таким образом, реформировать реакционные социальные структуры.

Символические политические навыки особенно нужны в случае непредвиденных обстоятельств, порождающих кризис, могущей стать помехой в реализации локальной базовой стратегии развития. В1978 году недалеко от Ниагары на Love Canal произошла авария, которая показала  как местные  служащие  используют свои   посты для  увещевания  граждан  управлять разрушительными "эмоциональными" вопросами. В своем огромном геграфическом отчете Левине отмечает, что группа ведущих руководителей города, возглавляемая мэром, минимизировала проблему канала во всех общественных заявлениях, какое бы сочуствие при этом не испытывалось к людям, здоровью которых угрожала опасность отравления ядами. Аналогичную реакцию властей описывает Лестер ( 1971 ). Речь идет об утечке нервно-паралитического газа с американской военной базы Didway Proving Grounds в 1969 году. Поведение политиков в случае таких происшествий, как слив отравляющих веществ в школьные дворы и дома в Ниагаре и Фолсе или гибель овец в Юте обнаруживают функцию "дублера" местных лидеров .

Другая важная особенность местных политиков заключается в их способности оказывать влияние на политических актеров высокого уровня занятых принятием решений, касающихся развития. Хотя капитал непосредственно связан с национальными политиками ( особенно в исполнительных структурах и Сенате ), группы рантье ограничиваются более узкими контактами, (хотя они могут иметь контакты с представителями Конгресса ). Следовательно рантье нуждаются в местных политиках с целью лоббирования местных чиновников. Национальные политики, в свою очередь, готовы откликнуться, так как они зависят от местных политических операторов ( включая партийных деятелей ), чтобы обладать собственной базой власти.

Товары, приносящие пользу лидерам и интересам развития, не являются тривиальными. Развитие Среднего Запада, как обьясняют этот исторический анекдот, зависит от национальных решений по каналу и железным дорогам. Юго-Запад и большая часть Калифорнии могли бы развиваться при условии федеральных субсидий и капитального инвестирования в водные проекты. Выдающаяся значимость капитала правительства может быть понята через следующую статистику: прямые правительственные расходы составили около 27% ( 1983 ) от общего обьема капиталовложений в строительную индустрию США. Во время второй мировой войны этот показатель конечно был даже выше. Это был период, когда федеральные затраты на строительство составляли в дальнейшем основу финансирования развития инфраструктуры и оборонной промышленности.

Средства массовой информации


Огромная ответственность за общую реализацию программы развития возлагается на столичную газету. Большинство газет ( небольшие и районые газеты иногда являются исключением ), получают прибыль в случае увеличения подписки на них, а следовательно, имеет прямую заинтересованность в развитии. По мере развития столицы газета может продавать большое количество объявлений ( при высокой стоимости строки ) на основе роста подписки. Радио и телевидение находятся в похожей ситуации. Издатель Сен Джойс Меркюри сказал: "Деревья не читают газеты". Это было его объявление по поводу того, что его газета поддержала проект урбанизации зоны садов, которые когда-то покрывали территорию современного города Сен Джойс. Поддержка газеты была важна при строительстве пограничных городов. И сегодня, характерной особенностью СМИ является приветствие развития, чем критика его влияния. Газета "должна представлять положительный имидж для посторонних людей".

Американские города имеют тенденцию обладания одной газетой или компанией одной газеты. Имущество газеты в физическом развитии является недвижимым. Таким образом местная газета имеет тенденцию к очень уникальной позиции: как и другой местный бизнес, газета имеет интерес к развитию но в отличии от других предприятий ее наибольший интерес не находится в сфере пространственной структуры развития. Газета может случайно исказить специфическую стратегию развития, но обычно для газеты не представляет большой разницы то обстоятельство, переезжает ли часть населения на север или на юг, или проходит ли новый бизнес через новый условный центр или новый оливковый завод. Газета не преследует никаких своекорыстных целей кроме одной, которая объединяет элиту - развитие. Отсутствие интереса к специфической форме развития и очевидный интерес к развитию вообще способствуют становлению газеты на позицию государственного деятеля. К ней часто прислушиваются как к нейтральной партии, имеющей особые интересы. В двадцатые годы Макиелский (1966 ) в своем пилотажном исследовании, касающемся законодательства по отдельным зонам Нью-Йорка, замечает: " Пока газеты в городе являются крупными землевладельцами, роль прессы не была похожа на роль других неправительственных актеров. Пресса частично была судьей по правилам игры, особенно неформальным правилам, привлекая внимание к тому, что является нарушением". Издатель или редактор часто является арбитром деятельности внутреннего механизма машины роста; он ограничивает краткосрочную выгоду в интересах стабильного, долгосрочного и соответсвующим абразом спланированного развития.

Издательские семьи часто устраиваются в пределах города как самые главные градостроители. Это характерно для таких выдающихся семей ка Отис и Чандлер из "Лос-Анджелес Тайме", Пуллиам из "Аризона Репаблик энд Феникс Сан", Гайлорд из "Дейли Аклахома". Иногда эти издатели проявляют прямую заинтересованность в политике, активно ведут себя в ней, заняты отбором кандидатов на политические посты, лоббированием федеральных контрактов и грантов, созданием инфраструктуры развития в своем регионе. В пригородах графства Копра Коста территории залива Сан-Франциско президент известной в стране организации строителей, инвесторов недвижимости, финансистов собственности был владельцем региональной газеты. В своей стране, а также в юрисдикциях его других одиннацати пригородных газет владелец Деан Легиер ("Ситизсн Легиер") действует как "лицо, подающее сигнал к овации за развитие". Он просто уничтожает тексты, наносящие вред интересам развития, а репортерам поручает писать по менее спорным проблемам. Издатель местной газеты был одним из трех "боссов" в "невидимом правительстве" Спрингдала. Иногда издатель показывается среди самых крупных городских владельцев земли и открыто сражается за прибыль, извлекаемую из развития земли: владельцы "Лос- Анжелес Таймз" участвовали в борьбе за воду, с помощью которой они развивали свою собственность в интересах как города, так и сельской местности. Редакция обычно занимает реформистскую позицию, пропагандируя целесообразность проведения проектов (и техническую экспертизу планирования), показывает рациональность принимаемого решения по землеиспользованию. Это обеспечивает законность самой бумаги среди образованных людей общества и помогает маскировать дистрибутивные эффекты результатов развития. СМИ пытаются достичь цели не только через сообщение новостей и передовые статьи, но также через неформальные беседы между собственниками, редакторами и местными лидерами. Так как интересы газеты связаны с развитием, руководители СМИ сочувствуют жалобам бизнес лидеров по поводу того, что журналистские расследования или их мнения иогут быть не на пользу бизнес климату, и так ли уж это необходимо тем не менее. Прямые угрозы отмены рекламы характерны для журналистской деятельности. Отмеченное обстоятельство вовсе не означает, что газеты (рекламщики) осуществляют контроль за политикой города или региона, но это значит, что СМИ могут оказывать особое влияние просто потому, что они занимаются проблемами развития и могут играть не оценимую роль в координировании стратегиии и продаже развития публике.

Такая институциональная лигитимность особенно полезна при кризисах. Что касается политики по случайной утечке нервнопараплитического газа в армейском подразделении Didway Prviding Grounds, Лестер обнаружил, что СМИ в Юте выражали большую симпатию к объяснениям военных нежели сил со стороны. Экономическая полезность Digway Providing Grounds ( и соответствущих правительственных структур ) оценивалась местным истеблишментом. Аналогично местные жители отмечают, что публикация о проблемах токсичности Love Canal сдерживал "неписанный закон". Репортер не должен проявлять настойчивости,  пытаться волновать руководителей Хукера ( химическая компания).

Хотя журналисты из газеты могут проявить заинтересованность к проблеме "экологии", это вовсе не мешает им поддерживать программы инвестиций, стимулирующие развитие регионов. "Нью-Йорк Таймз" нравятся больше служебные пирамиды и события в промышленности, чем "окружающая среда". Даже тогда, когда возникает угроза для исторически значимых районов, "Таймз" помещает материалы в поддержку интенсификации. Так, недавно "Таймз" убеждала оппонентов "убраться" с новостроек "Таймз" площади, которые должны были заменить существующую систему ( включая бывшую штаб-квартиру на "Таймз-1" ) новыми офисными структурами. Аналогично газета "Лос-Анжелес Таймз" излагает свою позицию в передовой статье против ограниченного подхода в получении прибыли, что наносит вред чистоте возуха, эстетике городов. Газета очень критично высказывалась по поводу плана обновления площади Таймз, но раннее с интузиазмом поддерживала идею развития экологически небезвредного сверхзвукового транспорта ( SST), что возможно было в интересах Южной Калифорнии. "Лос-Анжелес Таймз" обрушилась с нападками на архитектурного критика Джона Пастиера за его постоянную критику проектов обновления Лос-Анжелеса, а "Нью-Йорк Таймз" освободила от занимаемой должности фельетониста Сиднея Манберга, лауреата премии Полибзера, очевидно, за то, что тот был в оппозиции к гражданским проектам, получившим поддержку со стороны самых влиятельных кругов Нью-Йорка, особенно в сфере недвижимости.

Предприятия общественного пользования


Лидеры независимых общественных или квази-общественных агенств (qaungo) , таких как предприятий общественного пользования, могут играть роль аналогичную той, которая может отводиться издателю газеты, Они привязаны к какой-либо местности и становятся скорее "государственными деятелями" по проблемам развития, чем защитниками определенного типа развития или интералокального распределения развития.

Например, агентство по водоснабжению (общественное или частное ) может расширяться за счет проявления большего числа пользователей. Это обстоятельство вынуждает коммунальные предприятия проникать глубоко в отдаленные районы неэффективно развивая при этом сеть дорог к тем районам, где услуги оказываются очень дорогими. В рамках центральных городов существуют те же самые цели развития. Б. Таз был очевидным сторонником молодых проффесионалов в заброшенных районах Бруклина, Нью-Йорк, 1970-е годы. Более того, он помог восстановить финансирование и строительство жилья, выступил в качестве спонсора шоу слайдов путешествий, открыл выставки, показывающие привлекательность образа жизни в этом районе. Кажется все коммунальные предприятия тяготеют к тому, чтобы преобрести большее количество клиентов, чтобы расплатиться за инвестирование и доказать, что в этом деле есть перспективы роста. Последний фактор является критерием, которым руководствуются заимодавцы при финансировании дополнительных инвестиций. Общая эффективность часто приностится в жертву как результат.

Служащие на транспорте, принадлежащем частному или общественному предприятию, имеют особый интерес к развитию: они приветствуют развитие вдоль специфических транзитных маршрутов. Но, что характерно, транспортная система не просто служит делу развития, но создает развитие. С самого начала планирование массовых транзитных линий было методом стимулирования развития; на самом деле спекулянты землей и руководители транспортных фирм были очень часто одними и теми же людьми. Частично в силу особенностей развития земли, довольно много предприятий общественного пользования вообще выпадало из сферы уличных дорог. Например, первоночально система переревозки пассажиров "Пасифик Электрик" Генри Осунгтингтона "была создана не с целью перевозки людей, а продажи недвижимости". А так как проект и система маршрутов не были подчинены цели прибыльной транпортировки, то они были обречены  на утрату денег,  и Лос Анжелес остался  в конце  концов без жизнеспособной системы перевозки людей.

Бюрократы системы перевозки сегодня выступают в роли, активных сторонников развития, и только таким образом можно найти большее количество путешественников, а следовательно людей поддерживающих эту систему и позволяющих окупить расходы и расплатиься с долгами, которые случаются при строительстве или расширении комплекса перевозки. На национальном уровне крупные авиалинии проявляют большой интерес к развитию своих городов и системе, которой они служат. Так Восточные Авиалинии должны развиваться в Майами, Северо-западные Авиалинии развиваются в Миннеаполисе, а Американские Авиалинии переживают подьем и спад вместе с Даллас-Форт-уорт.

Запасные игроки


Ключевую значимость в этом контексте имеют институты культуры: музеи, театры, университеты, симфонические оркестры и профессиональные спортивные команды. Рост местного населения может помочь становлению этих институтов, так как в этом случае возрастает количество клиентов и групп поддержки. Еще здесь важно, то, каким названным институтам требуется получить расположение среди людей, находящимся в самом центре машины развития: рантье, владельцев СМИ, политиков, то есть, кто в состоянии обеспечить процветание или падение институтов. И конечно же, учреждения культуры обладают возможностью предложить что-либо взамен.

Университеты


Строительство и расширение территорий университета могут стимулировать развитие сельских ландшафтов; земля для калифорнийского университета в Лос-Анжелесе первоначально была пожертвована для обычной государственной школы (1881 год ), "чтобы увеличить ценность реальной недвижимости расположенной рядом". Другие образовательные учреждения, особенно это касается калифорнийского университета в Ирвине и Санта Барбара, имели похожее происхождение Это же можно сказать о государственном Нью-Йоркском университете в Стони Брук и Техаском университете в Сан Антонио. Строительство университетских городков может рассматриваться как первый шаг в обновлении устаревшей части внутреннего города; так было с чикагским филиалом университета в Иллинойсе, Йельски.м университетом в Нью Хайвене и университетом в Чикаго. Очевидно, использование университетов как стимула роста обусловлено обществом в целом и гражданами, выступающими в поддержку развития.

Симбиотическис отношения между университетом и местным развитием усилились в 1980-х годах. Принимая во внимание прецендент Силиконовой долины (где Стэнфордскмй угиверситет является ее интеллектуальным центром), и маршруту номер 128, главного пути на территории Бостона, многие местности рассматривать университеты в качестве инфрасртруктуры для успешного промышленного развития.

Университеты, в свою очередь, быстро нашли себя в использовании такой возможности местной клиентуры. Убедительной иллюстрацией здесь может служит "Корпорация Микроэлектроники и компьютерной технологии" - частная фирма, цель которой заключается в том, чтобы добиться превосходства над США Японией в области микроэлектроники. Двенадцать крупных компаний вложили средства в передовую технологию с целью создания новой компании. Затраты на оборудование составили 100 миллионов американских долларов. Выиграл проект Аустин, Техас, данный только после того, как местное и государственное правительство согласилось на ряд уступок, включающих субсидирование земель, помощь работникам в предоставлении им ссуд под закладную, в предоставлении мест в профессорско-преподавательском составе университета в Техасе для людей, представляющих интересы компании.

Победа Аустина нашла особый отклик в Калифорнии, территории которая по многим позициям занимала второе место. Мнение о том, что снижение качества высшего образования могло оттолкнуть бизнес, послужило серьезным аргументом при принятии решения губернатором о значительном увеличении ассигнований на Калифорнийский университет в следующем году.На более низком уровне осуществлялся рост бюджета системы государственных колледжей, где планировался меньший обьем исследовательской работы; система колледжей сообщества претерпевала сокращение реальной долларовой поддержки. Учреждения второй и третьей группы играют менее важную роль в стратегии машины роста. Как сказал президент Техасского университета одержавший победу в борьбе за главный пост: "Борьба за национальное лидерство между штатами проходит между университетскими территориями, представляющими наиболее значимые исследовательские центры науки".

Музеи. Театры. Экспозиции


В стратегии роста определенная роль отводится искусству и объектам, где размещаются произведения искусства. В Нью-Йорке за счет искусства создается 1,3 миллиарда долларов ежегодной экономической деятельности, что является гораздо более высоким показателем, чем прибыль от рекламной деятельноти или компьютерного обслуживания. В другом, не менее крупном центре искусства Лос Анжелесе городские структуры поддерживают новый музей современного искусства, будучи убежденными в том, что это путь повышения, коммерческого успеха в строительстве жилья, гостиниц, офисов в районах, прилегающих к деловой части города. Крупные центры искусства также используются в качестве двигателей развития деловой части    Майами,   Тампа,   Далласа.Большой   музей    искусства   в   Далласе   концентрирует   свое внимание "на самых больших достижениях развития деловой части города когда-либо отмеченных в США". Что бы ни делалось для продвижения художников в Техасе, музей сможет сделать много для получения ренты.Как пишет одна из Даласских газет: " Все более чувствуется, что становление искусства здесь первоначально предусматривало продажу массивной недвижимости".

В тех же целях могут быть использованы и другиевиды искусств. Так три города из Силиконовой Долины борются за то, чтобы стать участком для застройки Технологического музея, который, "по ожиданиям может привлечь миллионы долларов в год, решить проблему заполняемоеTM гостиниц, привлечь новый бизнес". Два других конкурирующих города в обещаниях миллионов субсидий используют музей как центральное направление своей политики для большого коммерческого развития.

Театры - это тоже инструмент развития. Уверовав в то, что сохранение драматического театра поможет обеспечить "жизненность" Манхеттена, городские служащие рассматривают программу, по которой владельцам театра предоставляется возможность продажи "прав развития" собственности. По всей стране находятся люди и группы людей, приветствующих ( и часто субсидирующих ) строительство и реабилитацию театров и концертных залов как инструментов развития.

Церкви деловой части города устремили свой взгляд в небеса с надеждой на финансовое вожделение. Они готовы продавать права на воздух над своими впечатляющими сооружениями людям, которые заняты развитием близлежащих участков земли.

Существует еше один вид культурных учреждений: ярмарок или олимпийских состязаний. Это лишь несколько направлений деятельности Торгово-Промышленных палат и бюро по туризму с целью привлечения туристов и стимулирования развития. Организуются промышленные экспозиции, музыкальные фестивали, региональные ежегодные мероприятия. Такие события рассматриваются как краткосрочные перспективы получения доходов, а равно и долгосрочные цели привлечения бизнеса извне. Бизнес лидеры Лос Анжелеса, например, "организовали Парад Роз, чтобы привлечь внимание науки к целительному воздуху Южной Калифорнии - это было представление под открытым небом с живыми цветами в середине зимы".

Совершенно ясно, что широкий спектр учреждений культуры, понимаемых часто не только с точки зрения развития земли, функционирует как комплекс тесносвязанных факторов ( вспомогательных игроков ) в процессе развития. Тому есть ряд причин. Так, участие одних институтов объясняется тем, что собственные организационные цели зависят от местного развития, другие учреждения находят для себя дипломатичным поддержать патронов нескольких рантье, третьи основываются на том, что их собственность представляет ценный источник, и наконец, причиной участия в процессе развития четвертой группы является то, что их советы директоров очень интенсивно сотрудничают с местной элитой.

Профессиональный спорт


Профессиональные спортивные команды - это благо для конкретной местности. Ведь именно они создают сильный образ местности привлекательный для туризма. Бейсбол, приятное времяпровождение американцев, начинался в парках отдыха. Многие из хозяев команд занимались спекуляцией недвижимости. Команды использовались с целью привлечения посетителей к обьектам, предполагаемым для продажи. Поклонники команды добирались до парка на толейбусах, которыми также владел хозяин команды. В более поздние годы в бейсбольные и футбольные стадионы, хоккейные и баскетбольные арены использовались местными властями, чтобы в центре внимания общественности оказались проекты обновления Питтсбурга. Хагфорда, Миннеаполиса и других городов. Новый Орлеан прибегнул к разработке специальной стратегии привлечения туристов, чтобы в последствии она легла в основу развития деловой части города. Устроительство обошлось в 165 миллионов долларов (вместо запланированных 35 миллионов долларов). Предприятие несло огромные ежегодные потери - все покрывалось государственным правительством.

Кажется Санкт-Петербург (Флорида) следует примеру Нового Орлеана. Город Флорида согласился инвестировать 59,6 миллиона долларов в новый стадион в надежде на то, что эта мера сможет привлечь матчи основной лиги в интересах города, демографическая характеристика которого явно не соответствует требуемой для поддержки основной команды спортивной лиги. До сих пор по проекту требуется переселение 400 семей (главным образом чернокожих), а это обременяет город огромным долгом. Но официальные власти настаивают на данном проекте, считая его стоющим делом.

Местные команды сами по себе - промышленность. Профессиональные спортивные организации Атланты оценены более чем в 60 миллионов долларов ежегодной прибыли в местную экономику. Местная команда делает очень много для города: она делает его заметным, ставит его на "карту" как "город большой лиги", делает его привлекательным для людей, принимающих решение по инвестированию.

В пределах города спортивным командам отводится важная идеологическая роль -прививать чувство гражданской гордости через логику шовинизма. Проводится ли футбольный матч в Бразилии или встреча по бейсболу в Балтиморе, миллионы людей мобилизованы на то, чтобы познакомиться с местом проведения соревнований.

Мобилизация публики осуществляется через ряд механизмов. Деньги на строительство стадионов или для привлечения спортсменов в команды и их поддержку увеличиваются за счет выпуска общественного займа, около 70% сооружений было возведено с помощью этого инструмента, часто в условиях, когда затраты переходят границы. Радио и телевещание значительно расширяют участие общественности.  В газетах целый раздел посвящается спорту. Это  же тема  занимает немало времени   на  радио  и  телевидении.   Ни  какая другая тема так последовательно и широко не получает развитие в США.

Аудитория, знакомящаяся с новостями спорта, конечно же, поддерживают идею развития спорта и становления местной спортивной команды. Речь не идет об объективном подходе. Такой подход можно расценивать как идеологическую основу гражданских целей, включая борьбу городов за осуществление проектов развития. Профессиональные команды выполняют множество скрытых специальных функций одна из которых сводится, совершенно очевидно, к поддержке идеологии развития.

Организованный труд


Лидеры профсоюзов могут иногда вступать в конфликт с капиталистами по ряду вопросов, однако они проявляют воссторженное отношение к партнерству по проблемам развития мало заботясь о долгосрочных последствиях для рядовых членов. Они описывают бесценное развитие как очень важное условие "обеспечивающее рабочие места", особенно для строительных профессий, представители которых особенно слышны в рядах сторонников развития.

Менее вероятна открытая дискуссия о том, что развитие способствует появлению большего числа членов в профсоюзах и что этот процесс усиливает власть и влиятельность местных профсоюзных деятелей.

Руководство профсоюзов увлекается церемониями празднования побед в развитии (разрезание ленточки, объявление правительственных контрактов и так далее). Предприниматели довольно часто ссылаются на поддержку прфсоюзов в том случае, когда развитие становится под сомнение. Когда 1975 году в Сан-Диего появилась угроза контроля за развитием, 3000 членов профсоюзов прошли маршем по деловой части города, протестуя против запасов землепользовании, которые по их мнению, были первопричиной местной безработицы. Особенно полезно использование лидеров профсоюзов, когда машина роста нуждается в ком-либо, кто заявит о том, что противники развития преследуют "эгоистичные" или "элитные" цели Сомнительно, что большинство рядовых работников придерживаются мнения своих руководителей по этим вопросам Тем не менее, влияние предпринимателей на общественное мнение и церемониальные роли профсоюзных лидеров не зависимо от того, что думают члены профсоюза, помогает рантье в достижении цели наступательной политики развития.

Хотя традиционно избиратели сконцентрированы в районах, переживающих спад в развитии, национальная иерархия профсоюзов поддерживает политику более специфическую, нежели оказание "помоши городам". Исключением является активная компания объединенных профсоюзов работников автоиндустрии за увеличение инвестиций в Детройте и другие секторы автомобильной промышленности в стране. Профсоюзы могут быть очень заинтересованы в развитии экономически отсталых территорий, тем не менее у них нет эффективной стратегии направления инвестиций (в эти территории за счет других ). Труд не может служить удовлетворению потребностей наиболее уязвимых и организованных географически избирателей, так как они не могут запретить инвестиции в какую то конкретную местность. Неспособность труда оказать влияние на распределение развития в пределах США делает организованный труд беспомощным в плане воздействия на политическую экономику конкретных географических мест. Труд становится несколько большим, чем инструмент, который может быть использован элитой в конкуренции с машиной развития.

Корпоративные капиталисты


Большинство капиталистов не испытывают прямой заинтересованности в интенсификации землеиспользования в какой-то специфической местности. Они в бизнесе, чтобы получать прибыль, а не арендную плату. Мотивация еще больше снижается особенно тогда, когда местные корпоративные лидеры являются главами подразделений фирм, имеющих широкую географию размещения. Каплан в своем докладе об историческом развитии Хьюстона цитирует одного из местных наблюдателей, который замечает, что "фракция проразвития" состоит из людей " чьи средства к существованию определяются местным правительством. Именно оно будет ответственно за принятие "правильных " решений. "Просто удивительно" замечает Каплан. "нефтянная и газовая промышленность не включена в орбиту местной политики Хьюстона. Предпочтение отдается тем направлениям национальной и междунардной политики, которые наиболее соответствуют интересам Хьюстона". Для нас вовсе не новость то. что у крупных промышленников отсутсвует интерес к ряду отраслей промышленности. Тем не менее, представители корпораций заинтересованы в поддержке идеологии машины развития (в противовес реальному развитию территории, прелагающей к заводу). Благодаря этой идеологии люди становятся уважаемыми в своем районе. Их социальное достоинство часто определяется термином "размер государственной службы". Госудаственные служащие помогают использовать землю и политику бюджета в интересах корпорации.

До тех пор пока рантье занимают доминирующую позицию в данной местности капиталистам и их менеджерам вовсе не обязательно действовать напрямую. Существует множество способов, чтобы им проявить себя, особенно если они коренные жители (и не являются функционерами предприятия). То что корпоративные служащие не участвуют в местных политических событиях (особенно это касается руководящих кадров промышленных предприятий), явление постоянно наблюдаемое различными исследователями, не следует рассматривать как отсутствие у них власти. Это как раз свидетельство того, что местная проблематика на столько оформлена интересами корпоративных служащих, что им не приходится    участвовать    в   местной    политике.    Как   действуют   хорошие    менеджеры,    они добиваются своих целей с помощью других людей. Их относительная невидимость - это признак эффективности их деятельности. Корпоративные функционеры вновь проявляют активность в политике города в том случае, только, если это какой-то особый случай или если гегемонистские механизмы не срабатывают.

Эффект развития


Провозглашая принцип: более интенсивное развитие выгодно бесспорно для всех групп местности, активистам машины развития не нужно обращать внимания на разницу между использованием и обменом ценностей. Существует утверждение, что развитие усиливает местную налоговую базу, создает рабочие места, обеспечивает ресурсы для решения существующих социальных проблем, удовлетворяет потребность в строительстве жилья при естественном возрастании населения, позволяет рынку служить общественным вкусам по вопросам жилья, соседства и коммерческого развития. Аналогично, Пауль Петерсон говорит о целях развития как о том, что изначально неоспоримо и согласовано, "поскольку они сочетаются с коллективным благом", (1981), с интересами сообщества в целом (1981). Рассуждая о возрождении города, Петерсон пишет " Бизнес деловой части города получает прибыль, но то же можно сказать о рабочих, которые стремятся получать более высокую зарплату; домовладельцах, надеющихся на рост стоимости жилья; безработных, ищущих работу; политиках, добивающихся переизбрания" (1981).

Некоторые из этих претензий оправданны для определенного места и времени. Цена роста, выгода от этого процесса зависит от местных условий. Проблемы городов, экономика которых находится в состоянии упадка, могут быть снижены путем перемещения инвестиций. Даже в развивающихся городах цена роста может быть ограничена соответсвующим планированием - техникой контроля. Тем не менее во многих местах в различные периоды времени развитие в лучшем случае - это очень сложное благо, а то на что претентует машина развития, является узаконенной идеологией и не соответствует точному описанию действительности.

Жители городов, экономика которых переживает спад, и более динамичных поселений очень часто обманываются экстравагантными заявлениями о том, что развитие решает все проблемы. Такие утверждения требуют реальной оценки.

Финансовое здоровье


Систематический сравнительный анализ государственных расходов свидетельствует, что стоимость положительно соотносится с размером местности и скоростью развития, по крайней мере это касается городов средних размеров. Разумеется условия развития чрезвычайно важны. В целом финансовое состояние города зависит от типа развития (промышленного против гражданского, и различных подтипов каждого из них) и существующих мощностей местной инфраструктуры. В большинстве исследований ученые делают вывод о том, что развитие домостроения приносит чистые финансовые убытки по той причине, что здесь требуется еще и развитие сервиса для жителей, хотя строительство жилья для богатых более прибыльно, чем для бедных. Промышленное и коммерческое развитие, с другой стороны, имеют тенденцию производить чистую прибыль для налоговой основы, но только в том случае, если стоимость сервисных услуг исключается из стоимости местной рабочей силы. Если местное правительство обеспечивает налоговое стимулирование или предоставляет субсидии для привлечения новых отраслей промышленности финансовые затраты на развитие будут, очевидно, более высокими.

Также можно отметить, что иногда с помощью процесса развития достигается сбережение денег из местного бюджета. Определяющим фактором при такой возможности является существование "неиспользованных мощностей". Если это стареющий город, где в классах нет учащихся, государственная служба может привлечь дополнительные семьи для повышения эффктивного использования физического капитала и, следовательно, сократить расходы на душу населения. Если город расплачивается со своими долгами по канализационной системе, которая могла бы удовлетворить двойной настоящий спрос, служащие могут заняться поиском дополнительных пользователей, чтобы распределить затраты на большее количество людей и таким образом снизить нагрузку по платежам на людей, проживающих в настоящее время в городе.

При других условиях, однако, даже незначительное увеличение спроса может иметь огромные финансовые расходы, если этот спрос связан с большими общественными затратами. Во многих случаях инфраструктура должна быть создана "сразу". Дополнительное снабжение водой может быть обеспечено за счет строительства системы акведуков, по которым подача воды будет осуществлятся ежегодно на площадь 100 тысяч акров с легкостью подачи на 1 акр. Все затраты распределяются ровно между пользователями;"новые люди" не должны платить больше ввиду того, что их присутствие создает новые расходы. Человек, который стремится превзойти границы уровня городского развития в настоящее время, не платит больше своего предшественника-предпринимателя, если ему нужно создать сеть коммунальных сооружений на большей территории несмотря на высокие затраты в конкретной местности. Такая система цен, при которой все пользователи платят одинаково, независимо от того когда и как тот или иной пользователь присоединяется к группе клиентов, имеет тенденцию замаскировать затраты на дополнительное развитие (или нерациональность его распределения). Эти затраты могут быть особенно высоки, поскольку дешевые источники воды, электроэнергии - это то, что прежде всего приводит к подобному распределению затрат; экспансия имеет тенденцию становится более дорогостоящей. Цены для жителей могут быть особенно высоки, если ожидаемое развитие не материализутся. В том, что Уорстер (1982) называет "инфраструктурной ловушкой", конкретная местность в качестве залога в будущее развитие использует инвестирование в крупномасштабные мощности, затем ей предстоит перевернуть все вокруг, чтобы убедиться в том, что местность получит свое развитие. Грубые ошибки, интриги приводят к тому, что кризисно-ориентированное развитие превращается в порочный круг, так как распадаются от перегрузки различные инфраструктуры и замещаются большими мощностями, за которые можно расплатиться за счет дополнительного развития, последние же в очередной раз создают кризис перегрузки.

Все это напоминает кризисы инфраструктуры при всех попытках стимулирования развития в 19 веке Шрайбер (1973) описывает абсурдную радость по поводу строительства канала в штате Огайо. При этом каждая политически властная группа землевладельцев требовала выхода на большие водные пути. Сценарий повторялся касательно больших автодорог и железных дорог. Это приводило к нагрузкам и "невыносимой задолженности", не выполнению обязательств рядом штатов. Затраты на строительство были значительно увеличенны ввиду коррумпированности руководства, а жизнеспособность завершенных объектов была родирована, так как наблюдалось "горькое разочарование", когда перспективные города не получали развитие в тех случаях когда оно ожидалось, а деньги из общественного бюджета постоянно утекали в инфраструктуру строительной индустрии.

Сегодня менее вероятно, что единый проект мог бы стать столь финансово разорительным, хотя пример тому можно найти: банкротство одного из крупнейших предприятий атомной энергетики штата Вашингтон в 1983 году. В большинстве случаев затраты роста тонко, медленно разрушают единую финансовую систему, так как стоимость услуг для нового развития превышает получаемый доход. Так, некоторые районы потребовали "жесткого присмотра" за точностью совокупной стоимости и пришли к поразительному результату. Исследование, проведенное в 1970 году в Пало Алто (Калифорния) выявило,что было бы дешевле для этого города купить неразработанное предгорье, находящееся в частной собственности за полную стоимость, чем разрешить разработку земли и вступить в налоговый круговорот. И еще одно исследование в Санта Барбаре (Калифорния) продемонстрировало, что затраты на сеть услуг фактически при любом развитии потребуют увеличение налогов на собственность, при этом местные жители не получают никакой компенсации. В своем обзоре примеров влияния промышленного развития в малых городах Саммерс и Гэранч (1984), замечают, что в большинстве случаев прибыль в местную налоговую систему перевешивается бременем дополнительной оплаты за услуги, кроме того случая, когда промышленное развитие не получает субсидий от местного правительства, а новые служащие проживали в других сообществах.

Города в которых имели место эти исследования, главным образом университетские города, являются вне всякого сомнения, типичными для США; результаты могли несколько отличаться в городах, переживавших упадок. В действительноти города могут манипулировать финансовыми последствиями развития, придавая им опреденную выгоду. Здесь следует подчеркнуть, что развитие не может только по этому, что оно "вносит свой вклад в налоговую базу" рассматриваться как фактор выгоды для финансового благополучия города. Только подробный тщательный анализ позволяет сделать точные выводы о данном регионе в даное время. Мы полагаем, что обещанные выгоды от развития действительно будут обнаружены во многих случаях. Эти выгоды слишком преувеличены местными активистами, поддерживающими развити. Они выступают в роли благоразумной охраны общественного кошелька, на деле же часто ввергают города в ужасный финансовый крах.

Занятость


Идеологической предпосылкой развития, особая привлекательность его для рабочего класса заключается в утверждении, что местное развитие "создает работу". Данный бизнес активно защищается сторонниками развития, банкирами, служащими оргово-промышленных палат, то есть людьми, чьи политические воззрения в противном случае могут быть представлены как имеющие очень незначительную заинтересованность в проблемах рабочего класса. И в средствах массовой информации упор делается на государственный подход к теме работы. Нет необходимости говорить о том, что редко среди общественности поднимается вопрос о прибыли, рантье.

На самом деле местное развитие не создает работы, оно только распределяет их. Каждый год в США будет построено опреденное количество новых заводов, служебных помещений, шоссе, не зависимо от того, где они сооружены. Аналогично какое-то количество автомобилей, снарядов, абажуров будет произведено независимо, от того, где они произведены. Количество работ в нашем обществе, относятся ли они к строительным специальностям или любому другому сектору экономики, будет, следовательно, выделяться темпами оборота инвестиций, национальной политикой в торговле, федеральными решениями, воздествующими на денежное обеспечение и другими факторами, несвязанными с принятием решений на местном уровне. Кроме введения драконовских мер, которые обеспечат создание в США условиий труда Третьего Мира, отдельная местность может соперничать с другими районами лишь за свою долю вновь созданных рабочих мест Америки. Общая занятость не подвержена влиянию результатов конкуренции среди регионов по "созданию" работ. В основная массе исследований связи между размером или развитием мест и уровнем безработицы не прослеживается.

Несмотря на боль и сложности, часто ассоциируемые с межгородской миграцией, существует достаточная   мобильность  рабочих,   по  меньшей   мере   в  пределах  национальных границ, с помощью которой заполняются рабочие места в географически отдаленных точках, включая даже дикие районы Аляски. Когда появляются работы на быстро развивающихся территориях, рабочие привлекаются из других регионов, чтобы заполнить новые вакансии, и, таким образом, уровень безработицы сохраняется таким, каким он был до волны развития. Действительно, особенно в случаях быстрого развития, "городского бума" восторженная информация в СМИ может побуждать большое количесво рабочих к миграции на вновь открывающиеся вакансии, когда бум подходит к своему неизбежному концу, оказывается, что рабочие в излишке и существует множество затрат по инфраструктуре, которые предстоит оплачивать. Поток переселенцев, людей, вынужденных оставить свох родственников и соседей, может оказаться в совершенно бесцельном движении. Уровнь безработицы в штате Аляска, переживавшем многие годы бум, превышал средний национальный показатель с 1972 по 1982 годы ежегодно. Исключение составил один год. В 1978 году, даже перед тем, как цены на нефть поползли вниз, национальный уровень безработицы составил 6,1%, тогда как на Аляске это показатель был 11,2%.

Точно также как "новые работы" могут не изменить общий уровень безработицы (на местном или национальном уровнях), они могут оказать совсем незначительное воздействие на отдельных безработных в данной местности. Например, города, Которые способны уйти от хронического экономического спада и стагнации, такие как Атлантик Сити (ему недавно удалось преодолеть бум), часто обеспечивают работой жителей пригородов и других людей "извне" скорее чем местный рабочий класс, от имени которого была оправдана трансформация. Саммерс и Бранч (1984) пришли к такому выводу в своем обзоре влияния развития на малые города. Отмечалось, что обычно лишь меньше 10% рабочих мест в промышленном секторе заняты людьми, которые ранее были безработными. Совершенно очевидно, новые рабочие места занимаются людьми уже имеющими работу, и большинство из них переселенцы. Саммерс обращает внимание на то, что новички стоят между рабочими местами и местными жителями, особенно теми, кто не имеет преимуществ, поскольку они обладают "более высоким уровнем образования, лучшими навыками и "правильной" расовой принадлежностью".

И все же возможно, чтобы некая структура развития могла стимулировать занятость без привлечения переселенцев. Новые рабочие места, с помощью которых женщины и молодежь вливаются в рабочую силу, могут обеспечивать такой эффект. Также справедливо, что некоторые категории рабочих особенно наказаны, если местные рынки не расширяются, например, это касается тех людей, кто по причине плохого здоровья, семейных обязательств или каких-либо других факторов, ограничены в передвижении. Но вцелом, даже если местное развитие имеет иногда благотворнй эффект на отдельных людей или подгруппы, и эмпирическое свидетельство, и логика процесса свидетельствует о том, что чистая прибыль из этого не вытекает. В действительности наши выводы не подтверждают единодушное соглашение среди экономистов по поводу того, что "федеральное правительство является единственной юрисдикцией, связанной с эффектом политики развития на уровне занятости.Малая юрисдикция не имеет власти влиять на значительные перемены на уровне безработицы."

В реальности проблема заключается в том, что США - это общество постоянной безработицы, уровень которой по консервативной оценке Министерства Торговли сотавляет от 4 до 11 процентов активной рабочей силы. Рабочим, кружащим по стране, во все времена предлагается игра музыкальных стульев, то есть возможность занять свободную позицию, когда музыка прекращает звучать. Перераспределение общего объема работ по местам может изменять положение стульев вокруг, но это не меняет количество стульев доступных для игроков.

Исключение социальных проблем


Идея о том, что рост числа и плотности ведет к жестокой социальной патологии, до недавнего прошлого дискредитировалась. Мы, однако, убеждены, что размер и уровень роста имеет значение при создании и обострении городских проблем, таких как, сегрегация и неравенство. Большие потрясения среди населения, имевшие место в американских промышленных городах в более ранний период нынешнего столетия, нельзя сказать, что увеличили уровень равенства или классовой и расовой интеграции. Наоборот, большое количество людей пространственно и социально разделились на бедных и богатых, черных и белых. В более современном контексте, Штернлиб и Хугес (1983а)изучили социальные эффекты развития рискованного бизнеса в Атлантик Сити, Нью Джерси - оживление индустрии сервиса. Штернлиб и Хугес пишут, что последствия были негативны для жителей городов.

Бум развития создал "отгороженные миры" благополучия. Здесь были старые и бедные в поисках своих прежних "мрачных утешений, которые утрачивались" без компенсации лучшими работами. Новые жители на учавствуют в новой экономике, кроме оказавшихся на дне а в целом эффект азартных игр в общесве обостряет видимое противоречие между богатыми и бедными людьми.

В более общем виде развитие может вовсе и не быть источником возникновения проблем, но оно увеличивает их масштабы, значительно усложняет решение уже существующих проблем. Расовая интеграция осуществляется значительно труднее, когда члены какого-либо меньшинства сконцентрированы в пределах больших гетто в пределах обширных, часто политически разделенных регионах. Сложнее интегрировать школу, если не решена проблема перевозки учащихся на значительные расстояния. В этом контексте возникают и проблемы юрисдикции. Транпортировка детей - это большие затраты из общественного бюджета, а равно и использовании времени учеников. В сравнительно небольших регионах, различные с точки зрения расовой и экономической социальной группы значительно легче уживаются в одной школе,   делают   покупки,   работают.   Местности   небольших   размеров   могут   гораздо   легче интегрироваться в расовом и экономическом планах, способствуют ли этому разрозненные движения или управляемые программы интервенции. При существующих стрктурах экологии и юрисдикции развитие имеет тенденцию усиливать сепаратизм и неравенство среди социальных групп и сообществ. Похоже развитие увеличивает неравенство среди различных районов путем воздействия на процесс распределения ренты.

Рост в масштабе города означает большое количество покупателей на торгах важных участков земли, в результате чего происходит инфляция цен на землю относительно зарплаты. Хотя развитие увеличивает центральную зону, наиболее важные районы остаются уникальными. Следовательно, мы наблюдаем знакомую схему интенсивного использования наиболее значимых мест (например, Wall Street или Radio Drive) при резком снижении уровня ренты за пределами этих районов. Ценность отдельных стратегических участков возрастает непропорционально в ходе развития. Владельцы участков становятся монополистами. Таким образом при условии успешной арендной платы развитие города усугубляет неравенство.

Существует эмпирическое свидетельство в пользу того, что монопольная рента или какой-либо другой фактор лежат в основе неравенства по прибыли в больших и быстроразвивающихся районах.

Однако, другие исследования обнаруживают очень не значительное или вообще отсутсвие всякого влияния размера или уровня роста на распределении изобилия. По нашим собственным выводам, развитие ущемляет главным образом тех, кто первоначально связан с данной местностью по причине ценности жилья. Прослеживая эффект развития, мы должны посмотреть, как конкретные группы в данное время, в данной местности подвержены воздействию развития (этой задаче мы посвящаем следующую главу).

Окружающая среда


Развитие имеет явно негативные последствия для физической окружающей среды; так развитие оказывает влияние на качество воздуха и воды. Оно уничтожает открытое пространтво, портит эстетический вид естествннной местности, а так же сокращает экологическое разнообразие и представляет собой угрозу для большой экосистемы.

Хотя иногда такие удары по физической окружающей среде рассматриваются как обьект внимания для праздного среднего класса ("богатые домохозяйки" их стереотип), наибольшее воздействие от них испытывают менее обеспеченные люди. Физическая окружающая среда высокого качества создает свободный мир общественного благополучия для тех, кто имеет к нему доступ. Те же, кто не в состояние купить удовольствие на рынке, теряют большую часть доступных ресурсов. Более конкретно, так как бедняки вероятнее всего проживают и работают поблизости от источников загрязнения, следовательно, именно они испытывают на себе следствие свертывание экологических программ скорее чем богатые люди.

Возможно, нигде более, чем в районах быстрого развития не прослеживается столь драматично упадок экологии. Феагин (1983а), например, сотавил целый список проблем Хоустона, которые сопровождали становление города в качестве "столицы солнечного пояса". В этот перечень входит проблемы использования канализационной системы, токсичных выбросов, водоснабжения, транспорта. В дополнение к видимым проблемам загрязнения окружающей среды и перегруженности уличного движения, огрехи окружающей среды в прошлом повлекут за собой значительные затраты.

Совершенно очевидно, люди предпочитают проживать в маленьких местечках или в сельской местности. Хотя, например, в 1977 году только 7% американцев проживали в малых городах и фермерских хозяйствах, 48% жителей высказались положительно в пользу проживания именно в таких районах. Чем больше метрополия, тем большее количество людей (в центральной части и пригородах) хотели бы покинуть ее. Если ответы респондентов в исследованиях показательны, то можно утверждать, что большая часть людей, переехавших в крупные метрополии в послевоенный период, решилась на такой шаг, скорее поступаясь своими вкусами, нежели руководствуясь предпочтениями.

Хотя эффекты развития совершенно очевидны, размер города является главным образом вопросом политическим или ценностным, в котором критерии одного человека выстраиваются относительно другого. Например, может возникнуть необходимость пожертвовать чистым воздухом, для строительства базы достаточно большой, чтобы поддержать крупную оперную компанию. Если человек достаточно увлечен музыкой, он может заплатить достойную цену. Если кому-то повезет оказаться в успешном процессе интенсификации ренты (или в оперном бизнесе), то ему будет не сложно отказать себе в удовольствии чистого воздуха или низких налоговых ставок.

Кроме того, вариации между различными людьми и группами, цена которую реально необходимо заплатить за развитие, и желание заплатить ее - это несколько разные вещи. Вероятно, для жителей Вены гораздо важнее иметь оперный театр, чем для людей, проживающих в Карлиле (Калифорния).

Некоторым регионам требуется дополнительное население, которые будет нести расходы за существующие дороги, канализационную систему, однако они не сориентированы изначально на строительство этих систем. Люди в больших городах могут желать увеличение населения, чтобы, на сколько возможно, добиться рудиментарной. специализации в народной системе школьного образования. В ряде других случаев предшествующая миграции, возможно, оставила неиспользованные мощности, с помощью которых легко обеспечить дополнительное развитие и различные выгодные для общества последствия.

Не смотря на эти вариации, очевидность финансового благополучия, экономических или социальных проблем совершенно отчетливо указывает на то, что предположение о бесценностном развитии не соответствует действительности. Во многих случаях, возможно, в большинстве из них дополнительное местное развитие при настоящих условиях - это переход благополучия и шансов в жизни от общества в целом и группам рантье и их окружению. Богатство большинства жертвуется для приобретения несколькими людьми. Рассуждать по поводу целесообразности развития для конкретной местности означает угрозу выгодному переходу, а равно и интересам людей, которые выигрывают от этого.

Пирогов С.В. Феноменологическая социология и урбанистика



Опубликовано в: Вестник Томского государственного университета. Серия «Философия. Культурология. Филология». 2004г., № 282, с.97-103.




Аннотация


В статье рассматриваются  возможности применения принципов феноменологии к изучению города как социокультурного феномена. В начале определяются социально-практические предпосылки и задачи феноменологического анализа города. Затем анализируется специфика объекта и предмета феноменологической социологии города. В статье рассматриваются особенности феноменологического восприятия городской среды, образ города как порождающая структура восприятия и поведения, методические особенности их изучения.




Социально-практические предпосылки и задачи феноменологического анализа города


Процесс урбанизации всегда сопровождался проблемными  ситуациями в области социальных отношений и личностной экзистенции. Для того, чтобы адекватно диагностировать эти ситуации, недостаточно изучать город только с прагматической позиции, методами структурно-функционального анализа. Город - целостная, комплексная среда, обладающая не только витальным, но и личностно-смысловым модусом обитания человека. Горожанин не просто живёт в ней, он к ней относится, он воспринимает её на основе личностных диспозиций и интенций. В этом плане город следует рассматривать не как структурно-функциональный объект, а как феномен, возникающий в процессе интерференции территориально-поселенческих, социально-отношенческих и ментальных структур. Резервы познаваемости городской жизни находятся в области изучения механизмов взаимоперехода объективных и субъективных компонентов городской жизни. Изучение этой области предполагает «переопределение теории» с объектно-субъектных отношений – на процессы саморазвития и самоорганизации города и городских сообществ (1).


Другим методологическим недостатком традиционной урбанистики  является фрагментарность ракурсов изучения города – познавательная ситуация, когда город «раскладывается» на всё возрастающее и пересекающееся число подсистем. При этом исчезает индивидуальное своеобразие и понимание индивидуальных проблем конкретных городов.


Наконец, город постоянно меняется во всех отношениях, порождая новые и обостряя старые проблемы, «выскальзывает» из-под организационно-управленческого воздействия, актуализирует интеграционно-коммуникативные проблемы взаимодействия всех субъектов городской жизни.


Таким образом, необходимость феноменологического подхода к изучению города обусловлена: 1)континуальностью городской жизни, взаимопереходом объектных и субъектных структур жизнедеятельности, и вытекающей отсюда проблемой структурации жизненного мира горожан и локусов городской жизни; 2)многоликостью и уникальностью городов, обуславливающее постановку проблемы основания индивидуального своеобразия городов - проблема «духа города», специфики городской ментальности; 3)изменчивостью городской жизни и проблемой механизмов саморазвития городов как пространства коммуникации.


В связи с этим актуализируются следующие познавательные задачи.


Задача понимания поведения горожан предполагает использование феноменологической методологии, на базе которой можно уловить смысловую контекстуальность актуальной повседневности и мотивационной интенции современного горожанина. Город во всей его полноте невозможно познавать  как структурно-функциональный объект. Город есть интенциональный предмет – феномен, возникающий как конструкция сознания субъектов городской жизни, как пространство коммуникации, как диалог социокультурных сообществ.


Задача проектирования и прогнозирования городской среды и образа жизни включает в себя (а может быть начинается) конструирование образа города как семантического средства решения коммуникативной задачи – экспликации смыслов и перспектив совместного сосуществования. Конструирование образов городов как создание новых социокультурных проектов  - задача одновременно научно-инженерная и ценностно-мировоззренческая, поскольку проектирование среды обитания – это проектирование образа жизни и типа личности.


Задачу преодоления деструктивных феноменов городской жизни и поведения горожан в последнее время всё более связывают с изучением процессов разрушения личностных смыслов. Современные исследователи социально-психологических проблем городской жизни, начиная с Дж. Голда и С. Милграма,  понимание личностно-деструктивных феноменов всё более связывают с символическими и личностно-смысловыми обстоятельствами жизнедеятельности и общения, обращаются к идеям М.Вебера, Г.Зиммеля, В.Дильтея,  Э.Гуссерля и А. Щюца. Подчёркивается, что  для изучения реакций различных сообществ на стрессы городской жизни, искажения восприятия среды, чувства беспокойства и опасности, девиантного поведения, вандализма по отношению к среде обитания и др. большое значение имеет понимание картины мира субъектов городской жизни. С позиции феноменологического подхода восприятие и отношения к городу всегда опосредованы некоторой априорной смысловой конструкцией, формирующейся в структурах жизненного мира, разрушение которого чревато поведенческими аномалиями.




Объект феноменологической социологии города


Практические задачи управления (в широком коммуникативно-смысловом плане) жизнью города предопределили постановку и стимулируют развитие ряда теоретических проблем и задач, обсуждаемых в рамках феноменологической социологии. Внимание социологов вообще, урбанистов в частности к феноменологической методологии было обусловлено усилением ряда  характеристик социокультурной реальности современного общества, наблюдаемых прежде всего в больших городах. Речь прежде всего идёт о резко возросшей социокультурной мобильности и гетерогенности городских сообществ. Как пишет Н.М. Смирнова, в связи с бурной урбанизацией  главной задачей эмпирической социологии стало исследование процесса адаптации человека традиционной культуры к городской промышленной среде. Постановка ряда теоретических проблем практической адаптации мигрантов социологами Чикагской школы в дальнейшем закономерно привела А. Шюца к разработке феноменологической социологии(2).Изучение социокультурных реалий  городов позволит, на наш взгляд, операционализировать и наработать методики изучения как отдельных феноменов постмодернистского общества, так и социокультурных реалий современной России, для которой в немалой степени характерна ситуация перехода от одного типа общества – к другому.


Использование феноменологической методологии обусловлено прежде всего спецификой объекта, новым пониманием природы городской жизни  и поведения горожан. В современной урбанистике одним из первых об этом стал говорить Дж. Голд, оказавший большое влияние на её развитие. Он писал, что город «имеет двойственный характер: «объективной среды», или мира действительности, которую можно непосредственно измерить при помощи тех или иных средств, и «поведенческой среды», или мира сознания, поддающейся изучению лишь косвенным путем. Сколь бы неполной или выборочной ни была поведенческая среда, именно она, как и следует из ее названия, является основой принятия решений и совершения тех или иных поступков» (3). Поведенческая среда, неотделимая от городской морфологии, является полем формирования поступков. Поведенческая среда, наблюдаемая как совокупность поведенческих актов множества субъектов городской жизни, по его мнению, не хаотична. Основой понимания поведения горожан должен являться реляционный взгляд на пространственное поведение, согласно которому основой поведения является личностный смысл, формирующийся в конкретной ситуации. Один из основателей социальной феноменологии М. Мерло-Понти писал, что «Феноменологический мир есть не мир чистого бытия, но смысл, который проявляется на пересечении моих опытов и на пересечении моих опытов с опытами другого; благодаря сцеплению тех и других он, стало быть, неотделим от субъективности и интерсубъективности, которые составляют единое целое благодаря возобновлению моих прошлых опытов в моих настоящих опытах, опыта другого — в моем опыте» (4)Структурно-функциональная парадигма (в частности парсоновская концепция) игнорирует ситуационную обусловленность процесса институционализации (интериоризации ролей), – тот факт, что усвоение социальных ролей протекает по-разному в различных социальных контекстах. Трактовка природы социальной реальности как ситуационно-смысловой согласуется с феноменологическим пониманием  социального действия как интенционального переживания реальности. Поведение, понимаемое А. Щюцем как опыт сознания, наделяющий значением спонтанную активность, основывается на личном опыте и личных интересах человека. « Причинные связи в объективном мире переживаются субъектом как средства и цели, как препятствие и помощь для спонтанной активности мысли или действия. Они проявляют себя в качестве комплексов интересов…Система этих комплексов, которые соединены друг с другом множеством связей, субъективно переживаются индивидом как система его планов на конкретный день и час, для работы и отдыха…» (5). Поведение основывается на смысловой конструкции реальности из значимых для личности фрагментов окружающей среды в её единстве, слитности вещественных и идеальных компонентов. Опыт сознания не исчерпывает  опыт рационально-прагматического действия, а в феноменологии предстает как опыт переживания, как неразрывное единство предметности (Э.Гуссерль называет ее ноэмой), с личностно – смысловым содержанием акта восприятия предмета (ноэзой). В подобном единстве “тает”, по выражению Н.М. Смирновой, свойственное классической рациональности традиционное раздвоение познавательного процесса на “субъект” и “объект”.


Поскольку в феноменологической парадигме смысловая структура мира есть одновременно конституция и конструкция, то при  исследованиях необходимо отчетливо осознавать тот факт, что каждый индивид формирует свою особую социальную и физическую среду и именно на нее реагирует. Адекватное объяснение  поведения в определённой среде должно исходить из представления о среде как единстве морфологических и смысловых структур, а поведение представляться как взаимообусловленный процесса действия и результата.




Жизненный мир горожан как предмет изучения.


Интенциональные группы как единицы наблюдения


В процессе эмпирического изучения отношения к городу (в социологических опросах) в высказываниях респондентов различаются два аспекта: 1)прагматический - отношение к месту жительства с позиции пользы, витальных параметров среды; 2) аксиологический -  отношение к образу жизни с позиции структуры личности, её потребностей, интересов, ценностей. Первый аспект характеризует ориентации горожан на достижение определённого уровеня жизни. Второй - характеризует личностную позицию горожанина и, в конечном итоге, - ориентацию на определённый стиль жизни – понятие, эксплицирующее сущность поведенческих различий в современном городском обществе. Этот социологический факт уже свидетельствует о сложной структуре мотивационного отношения к городу как к феномену, а не просто как к объекту удовлетворения витальных потребностей. Принципиально важной для понимания поведения горожан является, на наш взгляд, методологическая идея феноменологии о единстве и взаимообусловленности предмета и смысла в сознании и поведении, интенциональном отношении к городу как среде обитания. Структуры жизненного мира не различаются на материальные и идеальные, на действительно существующие и существующие в виде проекта, мечты или фантазии. Для человека они все одинаково реальны и составляют его «жизненный план» (А. Щюц). Изучение жизненного мира, по мнению А. Щюца, возможно через выявление адекватных данному субъекту интересов, которые «высвечивают», «озаряют смыслом» фрагменты реальности и являются опорными точками жизненного пространства и поведения. «Другими словами, именно интерес определяет в равной мере, какие из элементов онтологической структуры предданного нам мира и актуального запаса знаний будут релевантными для субъекта в его усилиях справиться с ситуацией…, найти своё место в ней и как-то овладеть ею. Эта форма релевантности получает у нас название мотивационной релевантности, поскольку субъективно она переживается как мотивация для осмысления ситуации и овладения ею» (6).


Если феноменология социального мира – это попытка построить общую теорию коммуникации посредством прояснения систем релевантности, то феноменология города – это попытка изучить коммуникативное пространство горожан. Преодоление деструктивных феноменов поведения и развитие коммуникативного пространства города связано, по мнению феноменологически ориентированных социологов с изучением систем релевантности. Релевантный – личностно-различимый, обладающий личностно-смысловой значимостью фрагмент реальности, сегмент жизненного мира. Соответствие систем релевантностей означает, что Мы оба отбираем и интерпретируем общие объекты и их характеристики одним и тем же способом.   Ненормальное (девиантное) поведение – это поведение  соответствующее другой системе релевантностей. Непонимание и разсогласованность действий проистекает из различий в структурах жизненных миров: «Вывод о том, что мои коллеги сошли с ума, означает, что они попали в мир, больше не являющийся нашим общим миром повседневной жизни» (7). Практические задачи создания единого коммуникативного пространства (что особенно актуально и реально осуществляется в городах) предполагают разработку теоретических проблем, связанных с изучением жизненного мира горожан. Эмпирически это выглядит как описание структур повседневности. В обыденном словоупотреблении “повседневное” – это то, что близко и привычно, обыденно и старо, как мир. Это наши привычки, манера говорить, воспринимать жесты другого, – все так называемые “не замечаемые” консервативные и устойчивые феномены, принимаемые как сами собою разумеющиеся. Социальная феноменология, т.о. , придает первостепенное значение тому, как люди в повседневных рутинных взаимодействиях осмысливают, создают и воспроизводят то, что традиционная социология именует социальными структурами.


Если повседневность является, по выражению Б. Вальденфельса, «плавильным тиглем рациональности», то в повседневности городской жизни «выплавляются» «матрицы сопряжения материализованных социальных структур и подстроенных к ним телесных навыков» поведения (8) Так, например, чтение в московском кафе столь же нетипично, как в парижском метро. Это объясняется тем, что посещение кафе в Москве центрировано прежде всего на приеме пищи, тогда как в Париже в эту интенцию почти всегда встраиваются коммуникативные мотивы, которые ее переопределяют.  Единство и цельность городской среды в восприятии субъекта приводит к тому, что морфология городской территории становится порождающей грамматикой поведения. (9)


Изучение социальной реальности как опыта повседневной жизни предполагает «вчувствование» в чужие значения, культурные горизонты сообществ(Дж. Мид, Р. Парк, А. Шюц). В основе этого лежит коммуникативная процедура аналогизирующей апперцепции или аппрезентации. Аппрезентация конституирует функциональные сообщества одного восприятия, которые мы предлагаем обозначить как интенциональные группы - совокупности людей, обладающих общностью отношения к городской среде (локусом среды) и относительно гомогенным образом города как схемы восприятия и поведения (Gestalt). В самом общем виде интенциональные группы характеризуются: 1)общностью личностно значимых предметов, на которые направлена активность, жизненная энергия; 2)общностью  референции предметов городской жизни; 3)общим смыслом поступков. На наш взгляд, субъектами современной городской жизни являются не столько традиционно-статусные, сколько интенциональные группы, которые идентифицируют себя с различными локусами среды, живут в разных измерениях социокультурного пространства. Понимание сущности качественных различий интенциональных групп и локусов из обитания поможет, на наш взгляд, лучше понять поведение горожан и социокультурные процессы в городах, а значит и в современном обществе.




Восприятие как процесс символического конструирования среды, как смысловое поле


С точки зрения феноменологии не существуют отдельно взятые, изолированные объекты восприятия. Восприятие есть процесс конструирования реальности посредством придания значимости её отдельных фрагментов. Образы восприятия – это всегда некоторый социокультурный проект. «Единство объекта основано на предчувствии какого-то неизбежного порядка, который разом даст ответ на сокрытые в пейзаже вопросы, оно разрешит проблему, поставленную в форме всего лишь какого-то смутного беспокойства, упорядочит элементы, которые не принадлежали до сих пор одному и тому же миру…»(10). Городская среда – это хаос предметов, значений, масштабов, смыслов. Личность из этого хаоса выбирает значимые для неё фрагменты и создаёт из них  порядок, свой локус пребывания. Или не создаёт. И тогда душа её бесприютна, а окружающая среда бессмысленна и враждебна. В такой среде человеку жить тяжело и живёт он, поэтому, часто плохо и неправильно. «Звеньями, скрепляющими собой нормальную жизнь опыта, являются типика и релевантность. Типика есть то, что придает опыту определенную форму   всеобщности, и этот процесс унификации (типизация) направляется определенными интересами, которые одно выделяют в качестве значительного, а другое оставляют в стороне как нечто второстепенное и лишенное значимости» (11). Вслед за В. Каганским  мы понимаем городскую среду как ландшафт, как осмысленную среду, как композицию мест, пронизанных смыслом живущих в них людей. Ландшафт - единство пространства, вещей и смыслов. Жизнь-в-ландшафте - это  один из способов обретения-восстановления-наращивания единства собственного жизненного мира (12). Ландшафт - среда обитания, условие осмысленности  жизни. Но смысл одновременно и ценность: люди хотят жить в определённом ландшафте, полагая это одной из ценностей жизни. Ясно, что для потомственного горожанина, вчерашнего мигранта, жителя пригородной деревушки, бродяги-бомжа, менеджера, проектировщика, художника-пейзажиста и т.д. будут существовать не просто разные образы одного и того же ландшафта – будут существовать разные миры, реальности. Ландшафт существует и постигается в разных подходах, культурных практиках, установках, ориентациях; он разный для представителей различных интенциональных групп.


Резюмируя вышесказанное можно обозначить следующие особенности феноменологического восприятия городской среды, которые следует учитывать в эмпирических исследованиях.


Континуальность среды. Окружающая жизненная среда не совокупность дискретных объектов, а некоторая протяжённость, взаимосвязь и взаимопереход территории, пространства отношений, событий и ситуаций. Изменение одного приводит к изменению всей среды. Территориальная, социальная и культурная мобильность взаимосвязаны.


Процессуальность среды. Городская среда – поток изменений, смена ситуаций, непрерывный спектакль с разными действующими лицами и сменой декораций. Город – непрерывная и нескончаемая последовательность «драматургических действий» самопрезентации горожан. Циклические процессы – не характерны для городской жизни.


Интерпретативность среды. Городская среда – продукт интерпретационной деятельности. Горожане придают определённые значения окружающим их предметам, событиям, процессам. Совокупность значений формирует, создаёт ситуацию(ии). Ситуация  определяется социально как система интерсубъективных значений и интрасубъективных смыслов, поэтому ситуация имеет не только гносеологический и аксеологический, но и онтологический аспект. Онтология городских ситуаций носит семантический характер и существует в форме «текста». «Текст» интерпретируется и анализируется в аспектах предметности (знака) и коммуникативности (значения и смысла). В плане интерпретативности городскую среду можно характеризовать в понятиях семантической ёмкости, семантической конвенциональности, семантической выразительности.


Реляционность среды. Все предметы среды существуют не сами по себе, а как элементы событий. Характер их значимости обусловлен контекстом всей жизни. Предметы свидетельствуют, напоминают о том, что было. Город запечатляет и хранит в своей предметной сфере события, историю, дела и мысли людей. Город – опредмеченный «текст истории», он помнит, напоминает и рассказывает. В то же время события, как значимая система действий существуют в смысловом контексте при утрате которого отдельные фрагменты городской среды утрачивают свою выразительность или даже исчезают для восприятия.


Интенциональность среды. Городская среда одновременно и продукт и источник интенциональной активности. В восприятии, сознании горожанина территориальные места сливаются с пространством отношений и символикой места, уходящей в глубь индивидуальной жизни и истории. Одно наслаивается на другое. Возникает качественное единство всех аспектов среды, обладающее индивидуальным своеобразием – локусы среды.


У каждого человека, группы – свои локусы, люди живут не вообще в пространстве, а в локусах пространства. Локусы среды, по сути, являются локусами личностного бытия - личностно значимыми местам, которые люди наделяют определённым значением и смыслом. Локус среды – это конструкция жизненного пространства, созданная человеком из материальных и духовных аспектов экзистенции, одухотворённое место. И если у человека его нет, то нет жителя, а есть проживающий на данной территории. Локусы среды хранят социокультурный опыт своих жителей. Есть локусы, возвышающие человеческое достоинство, способствующие личностному росту, а есть унижающие и тревожно-раздражающие. Урбанисты давно отмечали наличие в городах неблагоприятных локусов проживания. Возникновение их –  результат пересечения  многих обстоятельств (социальный состав населения, уровень жизни, степень благоустройства и многое другое). Научное изучение среды обитания, на наш взгляд, должно включать в себя теоретико-аналитическое и практико-эмпирическое выявление и описание локусов среды как структурных элементов жизненного мира горожан. Локусы личностного бытия  наполняются самым ценным для горожан содержанием. А процедура ценностного выбора всегда сопряжена с рефлексией и поступком. Каковы основания этого выбора? – Вот важный вопрос для понимания поведения горожанина. Какие предпочтения характерны для тех или иных социальных групп? – Вот вопрос социолога. Проблема оснований и механизмов различения, выбора и конструирования локусов среды связана с комплексом практических проблем определения критерия значимости городских мест. Наряду с историко-географическим, административным, социально-функциональным основаниям локализации и критериями центральности становится актуальным и ландшафтное (ценностно-смысловое).


Отправной теоретической точкой социологии ландшафта является аксиома, что среда обитания содержит, несёт в себе результаты, последствия пребывания, жизнедеятельности человека. Речь в данный момент идёт не о экологических последствиях, а о пребывании человека как социокультурного и экзистенциального существа: среда «впитывает» в себя думы и чувства, отношения и надежды, ценности и традиции – в целом – жизни  и судьбы людей. Особенно это очевидно в городских поселениях. Социологи чикагской школы со всей серьёзностью поставили вопрос о необходимости изучения социокультурной экологии городов, о чём одним из первых начал говорить Г. Зиммель. Дж. Голд писал о «духе места», С. Милграмм – о ментальном измерении городской жизни. Вопрос о влиянии социокультурной активности населения на среду проживания ставился и изучался такими отечественными учёными как Т.М. Дридзе, В. Глазычевым, В. Каганским и др. Среда обитания не только «впитывает» в себя результаты жизнедеятельности людей, но и оказывает на них обратное влияние. Среда, особенно городская, оказывает личностно-формирующее влияние на проживающих в ней людей. В общем виде эта мысль достаточно тривиальна, однако конкретные механизмы опредмечивания-распредмечивания социокультурного потенциала городской среды исследованы весьма слабо. Одним из теоретических конструктов изучения данного вопроса, на наш взгляд, может являться понятие ландшафта.


Целью социологии ландшафта является обнаружение (теоретическое выделение) интенционально-ландшафтных групп - т.е. групп людей, отношение которых к городу обусловлено определённым характером направленности на объекты городской среды, вытекающих (детерминированных) определёнными ценностно-смысловыми ориентациями (установками). Представители этих групп имеют свой культурный ареал обитания и свои устойчивые модели поведения. Окружающая среда, в данном случае городская, неодинаково воспринимается оценивается и используется людьми. Это очевидное обстоятельство должно быть теоретически и эмпирически эксплицировано в виде обсуждения проблемы ценностно-смыслового зонирования среды и социокультурных стратегий средового поведения интенциональных групп: как воспринимается ландшафт и чего от него хотят представители различных интенциональных групп? Для обсуждения и исследования выдвигается тезис:отношение к ландшафту - интенциональное единство ценностной диспозиции и ориентирующего смысла.


Для каждого человека существует задача ценностно-смыслового (ландшафтного)  зонирования среды. Поступок всегда фундирован переживаниями опыта (ценностная диспозиция), но одновременно он всегда устремлён в будущее (обладает ориентирующим смыслом). Чтобы понимать и объяснять поступки горожан по отношению к городским объектам необходимо исследовать то и другое. А. Щюц писал: «Конструируя типы действия современников (не партнеров), мы приписываем более или менее анонимным участникам набор инвариантных мотивов, управляющих их действиями.  Эта конструкция взаимосвязанных поведенческих моделей оказывается конструкцией взаимопереплетенных «для-того-чтобы» и «потому-что» мотивов, воспринимающихся как инвариантные» (13).




Образ города как порождающая структура восприятия и поведения


Фрагменты городской среды - это «предметы в возможности», для реализации которых необходим акт идентификации, т.е. подведения нового переживания под уже известную схему. Феноменологически это означает, что мы идентифицируем предметы не потому, что они таковы «на самом деле» или во внешнем мире, а потому, что наш опыт типически сконструирован так, что мы можем применить зарекомендовавшие себя критерии к новым ситуациям. «Все, что встречается нам и затрагивает нас в восприятии, предстает перед нами в  контексте определенной стимульной конфигурации, как образ [Gestalt] на определенном фоне, включенный в некоторое центрированное, перспективно  ориентированное поле вместе с его пространственными и временными горизонтами и, в конечном счете, соотнесенный с объемлющей почвой и горизонтом соответствующего жизненного мира. Значимость того, что выделяется из этого общего поля в качестве особой темы, определяется спецификой различных интересов. Вместе с тем оно сгущается до определенной повторяемой типики, подчиняется условиям нормализации и в конечном счете воплощается в определенных привычных структурах…» (14).


Личный опыт смысловой ориентации в пространстве превращается в естественный порядок его восприятия и становятся инерционной системой отсчета, естественной установкой, порождающей  различения локусов среды первоначально на уровне чувств: уместности/неудобства, спокойствия/бурления, комфорта/тревоги и т.д.  Образ города – семантическая конструкция (система знаков), задающая схемы восприятия города  (являющаяся одновременно и сенсорно-информационным фильтром), на основе которых отбираются значимые аспекты и предметы городской жизни. Целью изучения образа города является обнаружение релевантных (субъектно различимых, значимых) семантических средств для различных субъектов городской жизни, что позволит прогнозировать характер и направленность их активности. Общей задачей исследователя является представить себе образ города, адекватный субъекту восприятия. В основе понятия «образ города» лежит идея единства, взаимообусловленности среды и образа жизни. Образ города существует не в виде ясной когнитивной схемы, а в виде слаборефлексируемых ментальных структур, одновременно мыслительных, сенсорных и поведенческих. Эвристический смысл изучения образа города – рассмотрение его как фактора поведения. Это фактор особого рода, особенность его в том, что он не обладает жёстко детерминистским характером, оказывает опосредованное влияние на поведение. Однако влияние это существенно и есть основания предполагать, что возрастающее, в силу увеличения значимости символических структур и механизмов идентификации и мобильности. Специфика действия образа города как фактора поведения заключается, на наш взгляд, в том, что его действие основано не столько на нормативно-императивном механизме, сколько на когнитивно-селективном: образ города возникает в процессе организации информации прошлого опыта и актуально поступающей информации, которая обрабатывается, приобретает некоторую структуру, становится информационным фильтром и, тем самым, фактором, организующим поведение – через избирательность отношения, через возникновение самоорганизующихся «структурирующих структур» - Habitus-ов как социальности, инкорпорированной в тело (П.Бурдьё).


Образ формируется в определённой степени спонтанно, из хаоса впечатлений, но кристаллизуясь,  создаёт некоторую очевидность как понимание порядка, как интенцию на определённый образ жизни, на систему определённых значений и смыслов. «То, что   называют социальным жизненным миром, в обстановке и в последовательности   эпизодов опытного восприятия жизни большого города принимает конкретную форму,   а благодаря этому и сама жизнь большого города становится индикатором   определенной формы порядка…»(15).


На фоне такого понимания образа города можно выделить ряд его функций, а значит и более объёмно увидеть и понять поведение горожан. Кратко обозначим функции  образа города.


Прагматическая функция. Адекватный образ города просто практичен, он позволяет правильно ориентироваться и на территории и в пространстве отношений. Но у людей разные представления о пользе, поэтому и разная прагматика отношения к городу. Образ города возникает в процессе осознания прагматических целей. Образ города участвует в процессе осознания прагматических целей.


Социлизационная функция. Социальные нормы, которые усваивает человек – это нормы непосредственного окружения. Образ города включает в себя представления о нормах поведения в городе вообще. В то же время каждому городу присуща своя специфика нормативности, представления о «нормальном» и «правильном». Города и горожане сильно отличаются друг от друга по нормам поведения.


Мировоззренческая функция. В картине мира образ среды обитания играет далеко не  последнюю роль. Первоначальные впечатления о мире и людях связаны с непосредственным окружением. Его значение подчёркивается выражением «малая родина». Патриотизм горожанина непосредственно связан с чувством любви и гордости к своему городу.


Коммуникативная функция. Помимо семантико- символической функции, отмеченной выше, можно ещё отметить фатическую – контактоустанавливающую - единый образ территории, города может явиться основой территориального сообщества: соседства, землячества и т.п.


Функция личностной самореализации. Образ города – это прежде всего конструкция личностного пространства: пространства отношений, связей, значимых предметов и фрагментов городской среды. Личностно значимые аспекты жизни определяют и траекторию территориальной мобильности. «Мой город» – это «Я в городе». Город не только даёт возможность, но и интенсифицирует личностный рост ситуацией социокультурной гетерогенности.


6) Магическая функция. Город завораживает многим, в том числе и своими тайнами. Город всегда загадка – «лабиринт», идя по которому сталкиваешься со многими неожиданностями и переживаешь превращения. Увеличение значимости данной функции отмечают в последнее время ряд урбанистов. Некоторые из них связывают с этим феномен джентрификации.




Методические аспекты изучения интенциональных групп


Согласно Э. Гуссерлю, феноменологический метод осуществляется исключительно в рефлексии сознания на свою собственную “жизнь”. Феноменологический метод имеет дескриптивный, а не каузально объясняющий характер. Это не какой-то специальный метод, а поисковая стратегия, направленная на выявление аналогичных способов восприятия жизненной среды.


«Классическая социология занимается эмпирическими исследованиями с помощью стандартизированных, объективных методов и через дедуктивные заключения приходит к знаниям; романтическая - открывает предмет интуитивно, она с фантазией выдумывает свои вопросы и творчески устанавливает методы». (16) М. Вебер, введя понятие идеального типа как объяснительной конструкции, как мысленного эксперимента, говорил о них как «образах фантазии». А. Щюц, развивая его метод, говорил о типизации как создании смысловой взаимосвязи между предметностью и мотивом – мотивационной интенции. Целью исследователя является выявление устойчивых схем толкования и определения ситуации, которые являются стратегиями поведения и взаимодействия с различными аспектами жизненного мира и среды обитания. Методической задачей является реконструкция стратегии, которые выбирают представители культурного окружения, чтобы обеспечить свою идентичность, свою общность с другими и свое отличие от других. Метод получил название «аналитическая индукция» - поиск типичных для определённых интенциональных групп семантических единиц описания ситуации, поскольку именно язык воплощает опыт опредмечивания, конструирования интенциональной предметности.  Различные языки – это различные способы видения мира, а не различные способы говорить об одном и том же. В речевой практике повседневности элементы речи приобретают специфически-ситуационное (эмерджентное) значение, отражают коммуникативный контекст и проясняют интенциональную направленность субъекта социального действия.


Единицей анализа в таком методическом контексте является интенциональная группа как сообщество однородного восприятия жизненной среды.


Признаками (единицами наблюдения) интенциональных групп являются: тезаурс – набор семантических средств для выражения и понимания смыслов, коммуникативная интенция - равнодействующая мотива и цели коммуникатора, коммуникативная компетенция - мера готовности к адекватной интерпретации коммуникативных намерений, понимание замыслов партнеров по общению, атенционная способность к коммуникации – готовность внимать партнеру и, адекватно целям общения, оперировать текстуально организованной смысловой информацией - то есть способность к активному диалогу, способность овладевать элементами порождаемой и интерпретируемой смысловой информации и навыками адекватного целям общения и взаимодействия оперирования такими элементами, способность к осознанию и преодолению смысловых стереотипов, заключенных в готовые языковые формулы.


Эмпирическими индикаторами (единицами счёта) интенциональных групп могут являться: семантические ряды высказываний о городе (характер подбора слов, характер расположения слов, семантический дифференциал и др.), характер и ранг личностно значимых предметов, личные планы и перспективы, характер социальных контактов (с кем, зачем, как часто, как много и т.п.), показатели бюджета времени (на что человек тратит своё время), иерархия предпочтительности городских мест (где человек чаще бывает, куда его влечёт и тянет в чувствах и мыслях), доминирующий тип эстетической референции городской среды (город как парк, город как транспортно-техническая система, город как архитектурный ансамбль, город как музей, исторический объект, город как сцена личностной презентации, город как театр импровизации и многое другое). Для различных интенциональных групп характерны свои эмпирические индикаторы, которые могут быть выявлены лишь в ходе полевых исследований.






Цитируемая литература:

1)        Г. Н. Канклини. Городские культуры в конце века: антропологические перспективы. \\ Международный журнал социальных наук. 1998, т. 6, № 20.


2)        Н.М. Смирнова. От социальной метафизики к феноменологии естественной установки (феноменологические мотивы в современном социальном познании). М. 1997.


3)        Дж.Голд. Основы поведенческой географии. М. 1990, с. 28.


4)        М. Мерло-Понти. Феноменология восприятия. С.-Пт. 1999,с. 19.


5)        А. Щюц. Некоторые структуры жизненного мира. \\ Философия языка и семиотика. Иваново. 1995, ,с. 219-220


6)        А. Щюц. Некоторые структуры жизненного мира. \\ Философия языка и семиотика. Иваново. 1995,  с.220.


7)        П. Бергер, Т. Лукман. Социальное конструирование реальности. М. 1995, с. 47.


8)     А. Бикбов. Москва\Париж: пространственные структуры и телесные схемы. Логос. 2002 03-              04 (34)), с. 156.


9)     А. Бикбов. Там же, с. 161.


10) М. Мерло-Понти. Феноменология восприятия. С.-Пт. 1999,с. 41.


11) Б. Вальденфельс. Одновременность неоднородного. Современный порядок в зеркале    большого города. Логос. 2002 03-04 (34), с. 342.


12) В.Л. Каганский. Ландшафт и культура. \\ Общественные науки и современность. 1997, № 1.


13) А. Щюц. Структура повседневного мышления. \\ Социологические исследования. 1998, №    2, с.136.


14) Б. Вальденфельс. Там же, с. 336.


15) Б. Вальденфельс. Там же, с. 344.


16) Х. Абельс. Романтика, феноменологическая социология и качественное социальное    исследование. \\ Журнал социологии и социальной антропологии. 1998, том 1, №1